Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Приехал в Росию и стал фермером, производящим экологически чистый сыр

В обычной русской деревне научились делать настоящий французский сыр

В заброшенной деревушке Липецкой области фермер изготавливает настоящие французские сыры с плесенью по технологиям 400-летней давности В последнее время настоящий твердый сыр все реже можно встретить на прилавках магазинов. Ароматный сливочный вкус, знакомый с детства, словно канул в лету. На смену ему пришел «мертвый» сыр, изготовленный из порошкового молока и с применением селитры. Однако в Липецкой области есть фермер − Владимир Борев, который уже второй год подряд изготавливает настоящий «живой» сыр по старинным французским технологиям исключительно из экологически чистых продуктов. Подробнее об этом − в нашей статье.

В фермерских магазинах продукты всегда нарасхват, Источник

Только сырое молоко и никакого кипячения

Масловка − на первый взгляд, это старенькая, заброшенная деревушка в Липецкой области, которая находится вблизи заповедника. Чистый воздух, с одной стороны – река Дон, с другой − Паника, чистейшая родниковая вода, необъятные поля с целебными травами.
Четыре года назад фермер из Подмосковья − Владимир Борев − модернизировал эту деревушку: создал на ее территории экоферму, основным направлением которой стало производство молока.

Разная форма – разный вкус. «Живой» сыр из Масловки, Источник

− Вообще по образованию я журналист, − рассказывает основатель фермы, − но последние пятнадцать лет я занимаюсь производством экологически чистых продуктов. Долгое время я жил и работал во Франции. Когда перебрался в Россию, стал ощущать острую потребность в настоящем сыре, да и хотелось моим детям давать натуральный продукт. Начиналось все с Подмосковья, там у меня осталась первая моя ферма, где мы выращиваем экологически чистое мясо. Четыре года назад я перебрался в Липецкую область, где построил небольшую ферму по производству экологически чистого молока. Год назад мы начали это молоко перерабатывать в настоящий французский сыр. Пригласили к нам на ферму французских технологов-сыроделов, и они научили нас изготавливать сыр с плесенью по древним технологиям 400-летней давности.

Справка от фермера

На сегодняшний день существует технология сыроварения, то есть сыр варят при высоких температурах, и получается «мертвый» продукт. Живые лактобактерии, которые должны быть в сыре, погибают. Вот и получается, что вареный сыр даже и не пахнет. А сырой сыр из «живого» молока, приготовленный при низких температурах с живыми лактобактериями, − это тот продукт, который научили нас делать французы.

«Живой» сыр − совершенно новый продукт на российском рынке

Несмотря на то, что производством сыра на ферме в Масловке занимаются лишь полтора года, этот продукт уже прошел все необходимые испытания, а сама процедура производить сыр из сырого некипяченого молока получила статус юридически оформленной. Сыр из Масловки был продегустирован во Французском посольстве в Москве, французы оценили его вкус по достоинству.

Молодые козочки – будущие кормилицы фермы, Источник

− Сегодня мы начинаем формировать новый рынок сырых экологически чистых продуктов, − рассказывает Владимир Борев, − ответственность очень высокая. Изготавливаем сыр из сырого молока, отсюда − особый контроль за здоровьем наших животных, за состоянием качества молока, за качеством процесса производства. Должна быть абсолютно чистая трава, чистый воздух и чистая совесть сыродела.

Что касается целебных трав, в Масловке их предостаточно. В собственности фермы 200 гектаров земли, на которой выращиваются зерновые культуры, и необъятные пастбища, на которых пасутся главные кормилицы фермы − коровы, козы и овцы. Ферма граничит с Национальным заповедником, на котором произрастает целебная трава, в том числе ковыль, занесенный в Красную книгу. На территории фермы − небольшие озерца, куда стекает чистая родниковая вода.

Из местного дикого камня Владимир Борев построил ферму, дом и целую усадьбу, где живут и работают сотрудники фермы, таковых − 20 человек.

От здоровых животных − молоко без ГМО, гормонов и добавок

− Мы делаем около двадцати видов сыров − абсолютных аналогов настоящим французским, − делится с читателем основатель фермы, − мы изготавливаем и коровий, и козий сыры. У нас также есть овцы. Если мы научимся их доить, тогда будем делать и овечий сыр. Многие сыры сегодня, которые изготавливаются на поток, совсем испортились. Они делаются уже даже не из молока, а из порошка, воды, пальмового масла и селитры.

Совет от фермера

Чтобы сделать наш сыр «живым», мы стараемся сохранить все изначальные качества, вложенные в этот продукт. Мы не кормим животных никакими концентратами, силосом, который дает молоку ужасные вкус и запах. Наши животные едят целебные травы и пьют родниковую воду.

Пастбищный сезон в Липецкой области начинается в апреле и заканчивается в конце ноября начале декабря. А на зиму мы заготавливаем 200 тонн сена, и еще даем свои собственные корма, приготовленные методом перемолки зерна на небольшой мельнице. К перемолотому овсу, ячменю и пшенице мы добавляем производную от наших сыров сыворотку, и замешиваем кашу. Каша получается очень питательная, и является основой кормов наших животных. От здоровых животных − без ГМО, гормонов и добавок − мы получаем молоко, с которого удаляем все излишки жира, а дальше производим сыр.

В каменных подвалах XIX века живет настоящая плесень

– У нас основные помещения для производства сыра, − рассказывает Владимир, − это отреставрированные подвалы XIX века. Именно в них при определенной температуре и влажности образуется плесень. «Живой» сыр необходимо выдержать шесть месяцев, каждый день переворачивая его. Так мы получаем продукт высшего качества. К сожалению, саму технологию пошагово я вам рассказать не могу − это наш секрет, − улыбается Владимир Борев.

Как признался фермер, за хорошее качество и долгий труд приходится платить.

Процесс изготовления одной головки сыра занимает полгода, Источник

Особенность «живого» сыра заключается в том, что он имеет свойство менять свой вес. Например, когда сыр находился в сыром подвале, он весил 1 кг, а через два дня «прогулки» на свежем воздухе он может «похудеть» на 100 г, так как он подсохнет и влажность улетучится.

Примечательно, что «живой» сыр продают кусками или «головками», но никак не на развес, как мы привыкли. Предположим, если килограммовая головка сыра стоит 2000 рублей, на 500 рублей вы можете взять ее четвертинку. Цена зависит не только от веса, основной показатель − это выдержка. Кажется, что позволить такое лакомство может только элита, ан нет. Как признается Владимир, даже любая бабушка-пенсионерка иной раз может купить настоящий здоровый продукт. За французским сыром приезжают в Масловку покупатели из Воронежа, Питера и Липецка. Живописная Масловка с «живым» продуктом становится привлекательной для туристов.

− В этом году мы представляли наш сыр на ярмарке «Золотая осень» в Москве, − делится Владимир Борев, − сыров было представлено очень много со всей страны. Но очередь была только у нас − от нашего павильона сырный дух разносился на 10 м в округе. Мы продавали сыр под лозунгом: «Купите самый вкусный и самый дорогой сыр на этой площади. Если найдете дороже – мы вернем вам деньги». Удивительно, но раскупили наш сыр «на ура».

Масштабирование даст развитие бизнесу

– Объемы производства сейчас у нас очень маленькие, − признается фермер.
− В среднем, в день мы изготавливаем 12 кг сыра, или 360 кг в месяц. Если резко увеличить объем, то можно прийти к ухудшению качества. На сегодня бизнес еще не дает желаемых доходов. Но на этом можно построить бизнес, если масштабировать процесс. Липецкая область очень заинтересовалась нашим продуктом. Уже несколько раз мы встречались с губернатором, и он поддержал этот проект: дал указание Управлению сельского хозяйства изыскать всевозможные резервы для развития нашего проекта. А дальше время покажет. Подписывайтесь на наш видео-канал на youtube

Беседу с Владимиром Боревым провела Елена Исламова

Как подмосковный фермер Олег Сирота французским сырам «козу» сделал

50 га за русский пармезан

25.02.2015 в 20:36, просмотров: 19175

«Нам предстоят трудные времена, нефтяная халява кончается, и надо начинать процесс импортозамещения. Я устал вносить свой вклад в развитие страны, сидя на диване и строча комменты в блоге, хочу создать пусть маленькое, но наше отечественное производство».

Это написал в своем ЖЖ Олег Сирота. Олег давно мечтает о своем фермерском хозяйстве. Завести буренок, построить сыроварню, начать выпуск экологически чистых сыров. Причем не абы каких, а по традиционным европейским рецептам. Цель-максимум — выпуск русского пармезана, одного из самых сложных и дорогих в производстве. А еще Олег решил поставить социальный эксперимент — проверить, насколько серьезно власти решили помогать отечественным аграриям. Будущий фермер согласился на страницах «МК» откровенно рассказать о каждом шаге на пути к своей заветной цели.

Олигархам требуются трактористы

«Новая Рига» после реконструкции «летит» — полчаса, и мы уже сворачиваем на большую бетонку. Еще несколько километров по извилистым местным дорогам, и пейзаж за окном машины кардинально меняется. Фешенебельные особняки исчезли, зато вдоль дороги выстроились до боли родные деревянные домики в три окна с резными наличниками. А дальше поля, леса, живописные пригорки — любимое, но, увы, практически безвозвратно потерянное Подмосковье.

«Ну, с полями, допустим, и у нас напряженно, — вздыхает Олег в ответ на наши восторженные отзывы о видовых характеристиках Истринского района. — Бывшее руководство района всю землю распродало под коттеджи да жилые комплексы. А оставшиеся поля уже давно заросли кустарником, березами. Но с приходом нового главы ветер перемен чувствуется. Первое, что сделал Андрей Дунаев, — объехал всех фермеров района и поинтересовался, у кого какие нужды и проблемы. Говорят, у него аграрное образование, поэтому он понимает тех, кто на земле работает».

Однако ветер перемен явно дует со стороны областного начальства. Губернатор Подмосковья Андрей Воробьев на каждом заседании правительства внушает главам: возвращайте сельхозземли в оборот, штрафуйте тех, у кого поля зарастают бурьяном, отдавайте землю фермерам! И результаты этой сельхозпропаганды уже видны.

— Подлетает ко мне в районной администрации мужик и просит: «Найди мне тракториста, чтобы весной распахал и засеял поле. Заплачу 2 миллиона рублей! А то штрафы космические, замучили проверками. То и дело из района шлют комиссии: у вас земля простаивает, прямо хоть сам садись на трактор и паши», — рассказывает Олег. — Я потом узнал, что это наш местный олигарх, нахапал земли в свое время и спекулировал ею, а теперь для таких лендлордов малина кончилась, переводить сельхозземли под застройку больше нельзя, приходится искать фермеров-арендаторов или хотя бы имитировать, что занимаешься сельским хозяйством.

50 га в подарок

Идея создать свое небольшое фермерское хозяйство — 30 голов крупного рогатого скота плюс небольшая овчарня, конюшня, птичник и пасека — родилась у Олега уже давно. Вишенкой на торте этого бизнес-проекта стала мечта о собственной сыроварне и медоварне, к которой бы примыкал зал для проведения обучающих семинаров (Олег не сомневается, что у него найдется много последователей и вскоре сыроварни будут плодиться в российской глубинке как грибы после дождя). А еще хотелось бы со временем построить ресторанчик и магазин для туристов, как на Западе.

У нас тут поблизости Ново-Иерусалимский монастырь — «Русская Палестина», так почему бы не быть и русскому пармезану, резонно рассудил будущий сыровар и занялся поиском подходящих земельных участков под свой проект.

— Посмотрел я участки, предлагаемые к продаже, и приуныл… 250 долларов за сотку. А мне нужно не меньше 50 гектаров. Получается, одна только земля обойдется больше миллиона долларов. А еще нужно построиться, закупить стадо, платить зарплату, налоги. Не окупается проект. Собственно, у меня и нет таких денег. Поэтому, руководствуясь здравым смыслом, я обратился за помощью к администрации Истринского района. Говорю: помогите с землей, а я готов свои сыры под муниципальным брендом Истринского района выпускать с отчислениями в бюджет. Я много путешествовал по Европе, там в каждом административном округе есть своя показательная сыроварня — для них это и производство, и туристический кластер в одном флаконе, — вот и у нас будет. Самое удивительное, что глава района меня выслушал и не послал куда подальше, а обещал помочь, — удивляется Сирота.

Через неделю звонок: «Олег Александрович? Вас ждут в администрации района».

— Сначала думал, что это кто-то из родственников прикалывается, но потом все-таки решил поехать, — рассказывает фермер. — Дали распечатку с указанием участков, которые находятся в муниципальной собственности и которые можно взять в аренду. Поехал посмотреть. Участки хорошие, но маленькие, по 5–6 га. И вдруг вижу то, что нужно: поле размером 44 гектара, неподалеку еще одно — 20 га, рядом трасса. Это, наверно, последние такие большие участки в нашем районе. Здесь можно сразу и коровник поставить, и сыроварню, а со временем и всю инфраструктуру для туристов построить.

Читайте также:  Как создавалось первое кадровое агентство в России

Россия — родина сыров?

Мы с Олегом стоим в глубоком снегу на краю огромного пустого поля. Парень, конечно, рисует воздушные замки, но почему-то ему очень хочется верить, что именно так все вскоре и будет. Ну почему бы, действительно, нашим чиновникам не отойти от своих бюрократических привычек и не сделать что-нибудь полезное для отчизны и народа?

— Я в своем блоге подробно описываю, как оформлял регистрацию крестьянского фермерского хозяйства (КФХ). Никто не верит, что на все ушло чуть больше десяти минут: пришел, взял талончик в электронной очереди, подал документы. Раньше бы я и сам не поверил, что такое возможно. Мне в день приходит до сотни сообщений «ВКонтакте». Пишут из всех уголков страны. Легкость, с которой в Подмосковье сейчас фермерам выделяют землю, не характерна для других регионов. Но после введения санкций и падения цен на нефть чиновники с аграриями и производителями продуктов оказались в одной лодке. Все понимают, что надо менять приоритеты в экономике, качать нефть и жить за счет этого больше не получится. Нам нужно достойно ответить на санкции не стенаниями о том, как плохо без итальянского пармезана, а развитием своего отечественного производства — условия для этого сейчас самые благоприятные.

Олег рассказывает, что после введения санкций на импорт западных продуктов спрос на отечественные продукты вырос в разы.

— Представляете, я еще только землю оформляю в аренду, — рассказывает фермер. — А мне уже место на муниципальном фермерском рынке забронировали. Хотя еще год назад все мои идеи, проекты никому не были интересны. У меня есть друг, тоже москвич-айтишник, в прошлом году все продал и уехал в Адыгею. Построил там сыроварню, наладил производство, а сбыта нет. Пришлось цеха закрыть. Убытки, депрессия. И вдруг Путин объявляет эмбарго на импортные продукты. В тот же день ему прислали 6 заявок на поставки сыров. Сейчас он выпускает несколько видов сыров и даже дефицитную моцареллу.

Олег в поисках земли объездил не только Подмосковье, но и соседние области. Познакомился с такими же, как он, молодыми фермерами и делает вывод, что сейчас заниматься сельским хозяйством стало намного выгоднее.

Одни его знакомые из Тверской области решили разводить гусей. Так у них всю птицу покупают прямо на месте, даже в район не надо везти. Многие фермеры производят экологически чистые продукты, сыры. Цены выше, чем в магазине, но зато и вкус не сравнить. Хотя торговые сети умудряются накрутить две цены на любой товар, даже не самого высокого качества.

— Мы с другом как-то зашли в один элитный супермаркет, смотрим — лежит моцарелла по цене героина, а на вкус — ничего особенного. Видно, сделано из порошкового молока. Я хочу, чтобы у меня на ферме был не только магазин или ресторан, но еще и демонстрационный балкон над цехом, пусть любой покупатель подойдет и посмотрит, как, из чего я буду делать свои сыры. Уверяю, что ни пальмового масла, ни порошкового молока мы использовать не будем.

Правило сыроделов

О своей будущей сыроварне молодой предприниматель может говорить бесконечно. Он был в Германии, Швейцарии, Италии и везде обязательно заезжал в гости к сыроварам. Западные технологи, кстати, очень охотно делятся профессиональными секретами, подбадривают: дерзай, русский! Однажды в европейской глубинке на одной из старинных сыроварен Олег познакомился с технологом-марокканцем, который так загорелся его энтузиазмом, что пообещал (если у Олега не получится) сам приехать в Россию и помочь с запуском производства. На прощание марокканец со словами: «Путин, Россия, вперед!» — подарил Олегу два круга настоящего сыра пармезан.

— Русские фермеры в основном делают мягкие сыры, например моцареллу. Потому что чем тверже сыр, тем больше времени ему нужно, чтобы созреть, а раз производственный цикл увеличивается, то и себестоимость растет. Пармезан должен храниться в особых условиях не менее одного года, прежде чем его можно отправлять в продажу, поэтому он считается одним из самых дорогих сыров в мире. Король всех сыров, — рассказывает Олег и одновременно готовит.

На деревенской кухне огромная дровяная печь. Под стать ее габаритам и посуда, на этом фоне трогательно выглядит желтый утенок — детский водяной градусник, которым сыровар измеряет температуру молока. В производстве сыров главное — соблюдать технологию, все должно быть предельно точно: пропорции, ингредиенты, температура нагревания молока, температура хранения и созревания сыра.

— Меня часто спрашивают, почему я собираюсь выпускать именно русский пармезан? Но, во-первых, пармезан — самый известный бренд среди сыров. Вспомните, сколько было стенаний, когда санкции объявили, по поводу того, что нам теперь делать без пармезана. А во-вторых, большинство обычных людей даже не подозревают, насколько близко Россия стояла к производству самых известных европейских сыров. Я и сам об этом узнал совершенно случайно. Зашел в Швейцарии в музей сыра на одной из сыроварен, а там витрина с фотодокументами, которые рассказывают о том, как создавался другой не менее знаменитый сыр «Эмменталер». Оказывается, впервые его стали варить именно в России, в Смоленской губернии. До революции у нас было более 300 частных сыроварен, которые выпускали самые настоящие швейцарские сыры. Фактически нам нужно вернуть утраченное. В мае я планирую запустить свое производство, очень надеюсь, что до этого времени санкции не отменят и Владимир Владимирович не передумает поддерживать сельское хозяйство.

Когда материал уже готовился к печати, «МК» стало известно, что в Истринском районе официально стартовал проект «Русский пармезан. Истринский сыр» предпринимателя Олега Сироты. Муниципалитет выделил фермеру участок в Костровском поселении — для организации пастбища и строительства небольшой сыроварни. Глава района Андрей Дунаев вручил Олегу Сироте «Постановление на выделение земельного участка в аренду». А фермер угостил руководителя районной администрации своим «пилотным» продуктом.

Заголовок в газете: 50 га за русский пармезан
Опубликован в газете «Московский комсомолец» №26750 от 26 февраля 2015

Приехал в Росию и стал фермером, производящим экологически чистый сыр

Наталья Ульянова , опубликовано в «Бизнес-журнале Онлайн», 16 Июля 2012 года.

СЫРОВАР ДЖЕЙ РОБЕРТ КЛОУЗ СЧИТАЕТ, ЧТО ЕДИНСТВЕННАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ИЗБЕЖАТЬ МУЧИТЕЛЬНЫХ ПРОБОК МЕГАПОЛИСОВ — УЕХАТЬ ПО ЕГО ПРИМЕРУ ИЗ ГОРОДА И СТАТЬ ФЕРМЕРОМ. ТРИ ГОДА ИЗ СЕМНАДЦАТИ, ПРОВЕДЕННЫХ В РОССИИ, ОН ПРЕБЫВАЕТ ИМЕННО В ЭТОМ СТАТУСЕ.

Специализация его хозяйства не растениеводческая, что сразу становится ясно при обходе его владений.

— Где-то здесь у меня ягода, — машет он в сторону зарослей крапивы, сквозь которые действительно можно разглядеть что-то вроде куста смородины. — Там — спаржа, — указывает на несколько пучков, торчащих из травы. — А вон там должны быть кабачки. Нет, почему-то их нет. Наверное, в этом году не выросли.

Российским селянином уроженец Нью-Йорка Джей Клоуз стал три года назад, когда «построился» в подмосковной деревне Мошницы. В столице ему все равно приходится бывать наездами, примерно два раза в неделю, чтобы развезти заказчикам плоды своего труда на машине, которая давно пропахла не бензином, а молоком и сыром. Делает он это строго с одиннадцати вечера до часу ночи, когда гарантированно нет пробок. «Пробки, ГИБДД, штрафы — разве это жизнь?» — улыбается Джей.

Сейчас у него три основных крупных клиента, но самым главным заказчиком остается лидер столичного рынка фермерских продуктов премиум-класса LavkaLavka. Когда-то он был единственным поставщиком сыра для проекта, но сейчас в нишу потянулись и другие. Впрочем, продажи постепенно растут у всех. Сейчас сыровар продает около 40 кг сыра и 25 л йогурта в неделю. «Мог бы производить в несколько раз больше, — начинает объяснять Клоуз — и, слегка запутавшись во взаимосвязях себестоимости, спроса и предложения, закольцовывает мысль: — Но продукт выходит дорогой. Получался бы дешевле, если производить больше, но объемы небольшие, поэтому продукт дорогой…»

Сейчас сыровар производит 36 сортов. Часть рецептов он получил во время обучения в Голландии, некоторые — из книг, а также из «устного творчества». Недавно к нему в гости приезжал сербский коллега и научил делать настоящий сербский сыр с добавлением маринованного болгарского перца. «Пока сыр готовится, он тоже находится в рассоле, и когда оба рассола совмещаются, получается фантастический вкус! — нахваливает Клоуз. — Пробовать будете?»

В производственной линейке у фермера французские, голландские, итальянские сорта — рокфор, старый козий (рецепту три тысячи лет), рикотта, моцарелла, грин-чиз, фета, брынза. Собирается замахнуться на сулугуни, швейцарские сыры — и даже на бри. «Всего в мире известно около десяти тысяч уникальных сортов, — говорит он чуть ли не с благоговением. — Нет народа, у которого найдется меньше сотни рецептов. Мне кажется, это преступление — есть один и тот же сыр круглый год изо дня в день. Каждый день нужно обязательно пробовать новый сыр!» Таким образом, программа-минимум американского сыровара — научиться делать 365 сортов, по числу дней в году. «Придется: это моя судьба, мой, как говорят в России, крест!» — притворно вздыхает он.

Страсть к разнообразию — это действительно «крест» Клоуза. До того как осесть в России, он изрядно помотался по свету. Жил в Калифорнии, на Гавайях, в Австралии и Франции. В Россию переехал из Парижа, где работал шеф-поваром в известных ресторанах. Продержался там шесть лет, а на седьмой стало скучно. Как-то в его заведение зашла большая компания русских, среди которых, как выяснилось впоследствии, были Валентин Юдашкин и сын Иосифа Кобзона Андрей. Случайное знакомство — но именно с их легкой руки Джей Клоуз некоторое время спустя и решил поменять место жительства.

— Я тогда работал в большом ресторане возле Центра Помпиду, — вспоминает об этом эпизоде Клоуз. — Увидел за столом множество людей, разговаривавших на незнакомом мне языке, они меня очень заинтересовали, я сразу пошел знакомиться и предложил показать им Париж, который знал как свои пять пальцев. Спустя некоторое время они приехали снова и после очередной серии прогулок заявили, что теперь их очередь показывать мне Москву. Почему бы и нет? После нескольких дней в Москве они меня спросили: «Ну как, нравится?» Я тогда даже не знал, что ответить, но в любом случае мне всего было мало, хотелось смотреть еще и еще. Сейчас, когда прожил в России семнадцать лет, готов сказать: да, нравится. Это, пожалуй, единственное место на Земле, где один день не похож на другой… Вам сливочное масло на тост или на хлеб?

Друзья новых друзей почти сразу устроили Джея на работу в московский ресторан — и пошло-поехало. В общей сложности он поработал в 25 заведениях, в том числе и у ресторатора Аркадия Новикова. Успел также посотрудничать с Кобзоном: в его офисе он готовил бизнес-ланчи для всей команды. Но больше всего ему понравилось работать «коком» на теплоходах: в круизы отправлялось много иностранных VIP-туристов, которые, по словам сыровара, значительно обогатили его знания об экономике, политике и истории. В последние годы он работал менеджером — подбирал персонал ресторанов, оборудование для кухни, формировал меню, учил жизни. «Раньше не многие русские умели готовить, сейчас хороших поваров стало больше, — говорит Джей. — Но тогда и зарплаты были больше. В 90-е шеф-повар мог заработать от тысячи до трех тысяч (доинфляционных) долларов… Козий сыр пробовать будете?»

Между тем внезапно Клоузу захотелось оседлой жизни, причем пустить корни он решил за пределами Садового кольца: «Понимаете, мне перестало нравиться то, из чего состоит городская жизнь. Квартира, шкафы, коробки от обуви. На лестничной клетке — вечный запах еды, которую готовит кто-то из соседей». Джей выбрал деревню Мошницы. Все же селиться совсем вдали от Садового кольца не решился. Сделал это, мечтая о собственном доме, семье, детях, хозяйстве, чистом молоке и «самом классном сыре». И вот так, пребывая в мечтах и строительстве, случайно познакомился со своей будущей русской женой. Все складывалось как нельзя лучше — тем более что супруга Клоуза Валентина полностью разделяла экологическую идею Джея осесть в деревне.

Становиться фермером завсегдатай мегаполисов поначалу не собирался. Но, как обычно это происходило в его жизни, все случилось как-то само. Купил корову, потом быка, вскоре выяснилось, что корова ждет приплода — а стало быть, за хозяйство нужно браться всерьез. Поэтому Клоуз спешно поехал в Голландию учиться делать сыр. Кроме навыков и рецептов, он привез оттуда закваску, формы и котел для изготовления сыра на 400 литров. Свою первую «Гауду», которую Клоуз изготовил по прибытии, он отвез попробовать знакомому ресторатору. Отзывы были более чем обнадеживающими — так он продал свои первые два килограмма. Помогали и новые связи: местная бабушка поделилась секретом, как содержать домашний скот и обустроить коровник. Другой сосед стал помогать с заготовкой сена. А в этом году у Клоуза появился полноценный партнер, «русский фанат производства экологически чистых продуктов».

Читайте также:  Хочу стать волонтером – где найти работу и как работают волонтеры?

— Нам обоим хотелось расширяться, — объясняет Клоуз. — В итоге сейчас в нашем хозяйстве две кошки, две собаки, сорок коров, двадцать коз и двести пятьдесят овец. Была также игуана по имени Бен Ладен. Но отправилась на небеса — пережила знаменитого террориста на две недели. Сделать вам тост с малиновым вареньем?

Расширяться пришлось и чисто территориально. В Мошницах, по словам сыровара, не нашлось людей, которые могли бы ухаживать за животными. Поэтому все поголовье перевели в другую деревню, где больше места для содержания скота. «Там пастбище, дом, который занимает сыроварня, доярка, пастух, три тракториста, сыровар и его помощник», — перечисляет Клоуз. На прежнем месте он собирается держать лишь небольшую часть животных, потому что еще один источник доходов его фермы — агротуризм. Примерно раз в неделю в Мошницы из разных регионов России приезжают «туристы» — просто любопытствующие и фермеры, которые хотели бы научиться делать сыр. Обычно набираются группы от двух до шести человек; стоимость пятичасового общения с «мэтром» — полторы тысячи рублей. На этот случай Джей Коулз оставил в доме ручной прибор для сыроварения, который представляет собой небольшую рамку, разделенную на сектора.

Демонстрируя ее, Джей не удерживается от того, чтобы пояснить технологию своего ремесла и «Бизнес-журналу»: сначала в большой таз наливается молоко, добавляется несколько ингредиентов; когда содержимое становится похожим на желе, его с помощью рамки разделяют на кубики; затем все перемешивается, получается масса вроде творожной, снимается сыворотка, нагревается до определенной температуры (либо не нагревается — в зависимости от сорта) и т. д. Процесс изготовления сыра может быть очень долгим — от шести часов до двух лет (столько времени некоторые сорта сыра должны созревать в подвале). От сыровара требуется полное погружение в процесс, что, впрочем, вполне привычно для бывшего повара Джея: то и дело нужно что-то смешивать, переворачивать, следить за температурой, чистотой. Как бы то ни было, несмотря на то что сыровар обзавелся наемным персоналом, сыр он по-прежнему делает сам. «Научиться варить сыр и сложно, и просто одновременно, — поясняет он. — С одной стороны, правила простые: следовать инструкции. С другой — это или дано, или нет. Я как повар все это чувствую. Но получается далеко не у всех. Конечно же, я все показываю «туристам», но учиться они должны сами, причем постоянно».

Впрочем, для изготовления сыра с очевидностью требуется еще одно свойство, не всегда достигающееся регулярными тренировками, — это медитативность, без которой хороший сыр вряд ли получится. Да и сама деревенская жизнь кому-то может показаться беспросветной. Ведь «белого света» фермер, по сути, не видит. Вопрос только в том, что именно считать светом и в чем искать просветления.

— Если честно, — иронизирует Джей, — я не уверен, что сельское хозяйство в России способно увлечь многих, потому что люди не хотят много работать. А работать фермеры должны постоянно: заниматься электричеством, чинить заборы, что-то постоянно строить… И главное — беспрерывно кормить животных. Только покормил кошку, нужно кормить собаку. Покормил собаку — нужно кормить скот. Потом — убрать навоз, а после этого нужно снова всех кормить. И так каждый день. Прибыль также довольно условна. Все приходится постоянно вкладывать в дело и все время готовиться к зиме. А сено, которым нужно запасаться на зиму, очень дорого: пять с половиной тысяч рублей за тонну. Для того чтобы всем этим заниматься, нужно иметь много сил и энергии, а также желание много работать. Если честно, никому это не рекомендовал бы… Возьмете с собой сыр?

Впрочем, для самого Джея соблюдение такого ритма более чем гармонично. В поисках разнообразия во время неспешной беседы с «Бизнес-журналом» он постоянно перемещается по кухне, что-то делает и всех беспрерывно угощает. Запекает «Гауду» в лаваше, заворачивает сыр в листья салата, предлагает всем, готовит кашу для собак. И постоянно, как фокусник, достает из разных мест всевозможные сыры — мягкий козий, «Гауду», итальянский. Одна церемония угощения сменяется другой. А попутно поучает приехавшего на каникулы сына Захара: не следует оставлять жевательную резинку в кровати, сажать на спину других людей когтистых котов и оставлять неплотно закрытой крышку сырохранилища. И без счета готовит тосты с малиновым вареньем домашнего производства. «Мне очень нравится эта российская традиция домашних заготовок, которой практически нигде в мире уже не осталось, — с удовольствием говорит Клоуз. — Все эти консервы, варенья — это классно! Остальной мир уже давно живет на фастфудах».

На прощание Джей подводит к столбу у входа на свой двор, на котором прибита немного выцветшая табличка. Из рисунков, напоминающих наскальную живопись, и нескольких слов, начертанных на табличке, можно понять, что здесь продается сыр. «Ну как, нравится? — интересуется он. — Это я сделал два года назад. Сегодня решил прибить!».

Как иностранные фермеры уводят землю у русского Ивана

Я стояла, увязнув в черноземе по щиколотку. За доли секунд резиновые сапоги настолько сильно сроднились с маслянисто черной землей, что я не могла сделать и шага. Тем временем комбайн, резво шедший по меже, приближался. Я уже и махала руками и кричала. Но это как с танкистом перекрикиваться — пока не заметит или пока не задавит…

ХУДОЖНИК-СЫРОВАР

Русский немец Данил Фольман вернулся в Россию из Германии спустя 18 лет. Сыровар — потомок немцев, живших в Поволжье . В селе Ягодное, что в 100 км от Нижнего Новгорода , осталась дача бабушки, здесь он и обосновался. Но на даче бизнес не организуешь. Нужен размах! Например, закрытая пару лет назад сельская школа.

Немецкая ферма — лишь название. Участок, огорожен наскоро сколоченным забором, на воротах надпись: «Данил никому не платит». Сыроварня находится в бывшем школьном здании, только впечатление производит пугающее — забитые окна, полы с зияющими дырами, гниющая солома. Будь на моем месте сотрудник санэпидемнадзора , Фольмана замучили бы проверками.

— Болтун ваш немец, — вздыхает пенсионер. — В прошлом году коровы у него разбежались, лошадь украли. Пол в спортивном зале провалился. Такую школу развалил, а ее строили на века. Какой он фермер? Он художник! У него козы по соседским участкам гуляют, капусту жрут. На него соседи в прокуратуру жаловались из-за этого. А ему хоть бы хны.

На ферме Данила Фольмана все устроено скорее по-русски, чем по-немецки Фото: Мария БЕРК

ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ

— Я русский, у меня даже свидетельство о рождении советское, — убеждает меня Фольман. Голос у него молодой, глаза азартно горят, хотя реальный возраст фермера выдает седина и морщины: немец далеко не мальчик — сорок лет не за горами. А планы похлеще, чем у столичного стартапера. — В 90-е вся семья решила вернуться на историческую родину, в Германию. Думали: заживем! Ан нет.

В ФРГ Данил успешно работал в крупном автоконцерне. Но спокойной жизни мешали грандиозные планы. Фольману казалось, что в Германии его жизнь — рутина, а в России будет иной. В 2012 году отправился он в Москву и Петербург . Решил заглянуть и в Нижний Новгород, посмотрел на бабушкину дачу и задумался о бизнесе, который в России организовать казалось проще, чем в ФРГ.

— Осенью 2014 года пошел к главе районной администрации и сказал: «Хочу вернуться и создать ферму. Давайте куплю закрытую школу». Тот согласился. В итоге — 2,5 гектара и заброшенное здание. В России земля стоит копейки, ее много. Любой, у кого есть желание и деньги, может начать бизнес. В Германии иначе: земли немного, она давно распределена между крупными хозяйствами. Человеку со стороны очень трудно пробиться на рынок. Участки стоят колоссальных денег, множество органов контроля, которые следят, чтобы ты соблюдал стандарты качества продукции, условия труда, условия хранения.

На ферме русского немца Данила Фольмана козы живут по своим законам Фото: Мария БЕРК

— Неужто в России с этим проще? — уточняю я. Условия работы на ферме Фольмана далеки от идеала. Хотя, буду честна, производственный зал и холодильная комната не вызывают нареканий, а то, что творится вне.

— Начал я дело основательно: оформил ИП. Но оказалось, что большинство частных хозяйств в области работают как ЛПХ (личное подсобное хозяйство). Да и для местной администрации со своим ИП я был проблемой. А с ЛПХ спроса меньше. Бухгалтера нанимать не надо, налоги не платишь. Вози продукцию раз в 10 дней или раз в месяц на экспертизу и все, — делится немец.

НИЖЕГОРОДСКИЙ МАНИЛОВ

— Производство мяса — процесс длительный и дорогостоящий. Проще делать бизнес в молочной сфере, — рассказывает Фольман, сидя на учительском стуле, выставленном на улицу. — В России все хорошо с производством молока, а с его переработкой — не очень. Литр молока стоит в среднем 20 руб., а переработанного — 65. Из молока проще всего делать сыр. Пять недель и готово. Главное, найти надежного поставщика. А то все норовят обмануть, подсунуть разбавленное или старое.

— А есть проблемы со сбытом?

— Сейчас нет. Во-первых, спасают магазины, продающие экологически чистые продукты. Они покупают у меня килограмм сыра за 650 руб., а продают за 900-1200 руб. Еще в России появились ярмарки выходного дня. Если в Европе это привычное дело, то здесь это в новинку. В Германии попасть на такую ярмарку сложно, пускают лишь проверенных производителей. В России проще, рынок недонасыщен, но чтобы там торговать нужно время, люди и лишние деньги, а мне приходится самому и производить, и развозить товар, и торговать. Во-вторых, летом приезжают дачники, которые берут сыр без накруток, — хвастается Данил.

— Но у вас не массовое производство. Объемы скромные. Откуда деньги берете? — спрашиваю я. С одной поставки 5 кг сыра (около 3 тыс. руб.) ферму не продержишь.

Орловские комбайнеры на обеденном перерыве обсуждают не новости своей деревни, а ситуацию в стране и даже в мире Фото: Мария БЕРК

— Денег всегда не хватает. На начальном этапе вложил в производство 50 тыс. евро из заработанного в Германии. Из-за нехватки средств я долгое время работал один, только сейчас нанял помощника, — поясняет немец. — На госдотации я уже не рассчитываю. Только на частных инвесторов. Стараюсь привлекать иностранцев в Россию. Недавно друг, голландец, решил инвестировать в мою ферму. Он пенсионер, скопил достаточно денег, но в зарубежных банках процент на вклады минимален, поэтому он взялся помочь мне развивать в Ягодном экотуризм. Хотим построить на территории фермы гостевой дом в стиле русской избы. Иностранцы готовы ехать в Россию за деревенской жизнью. Голландец хочет вложить деньги безвозмездно, с правом приезжать ко мне погостить в любое время. Если дела пойдут в гору, то он будет получать небольшой процент от туристов.

ОБРУСЕВШИЙ СИКХ

Раджиндер Сингх, дипломированный агроном из семьи учителей, сбежал из Индии еще в начале 90-х вместе с братом и сестрой. Только те рванули покорять Штаты, а Радж — Россию. Его отговаривали, но возможности, которые открывались в «лихие 90-е» в нашей стране, оказались привлекательнее. Индус начинал как и все в то время — торговал на рынке, затем открыл магазины в Ярославле и Москве. Сколотив капитал, переключился на деревянное строительство, затем на IP-телефонию. Окончательно освоившись на новой родине, Радж приступил к осуществлению главной мечты — созданию собственного аграрного хозяйства.

— А что? В начале 2000-х колхозы пустовали, земли простаивали. Если были деньги, можно было купить земли бывших колхозов-совхозов, — говорит Сингх. Он встречает меня в тульском селе Лукино, почти в 240 км от Москвы. В Лукино у индуса второе хозяйство.

Читайте также:  Пенсия ИП: как рассчитывается и от чего зависит

— Здесь земли поменьше — всего 2 тыс. гектаров, а в Калужской области — 3,5. Расширяться сейчас не получается, сейчас не 90-е, свободной земли нет. С одной стороны хозяйства местных депутатов и бывших авторитетов. С ними мы давно друг друга знаем. С другой стороны подступают московские агрохолдинги. Они скупают землю по дешевке. С москвичами конкурировать бессмысленно, они прессуют нас, середняков.

У индуса Сингха техника в каждом хозяйстве разная. Он не хочет перегонять ее из области в область Фото: Мария БЕРК

“СТАЛИНА НА ВАС НЕТ”

Стоим с Сингхом у кромки поля, по которому носятся трактора. Завершают работы перед зимой. Здоровая конкуренция с крупными агрохолдингами в действии.

— Зерновой комбайн стоит 7-11 млн рублей, трактор для уборки картофеля — 12 млн. И такие аппараты мне нужны в двух хозяйствах. Не перегонять же технику из области в область?!

— И откуда деньги берете? Отбиваете проданным зерном?

— Живем от кредита до кредита. Весной взял, осенью отдал. Субсидии — 300-400 руб. за гектар. Закупочные цены на зерно год на год не приходятся. 7-8 руб. за центнер — уже хорошо. Но на эти деньги новую технику не купишь. По мне заниматься сельским хозяйством в России невыгодно, и так будет до тех пор, пока государство не будет помогать фермерам, пока оно не будет устанавливать выгодные закупочные цены, — лозунги индуса были настолько знакомы, что не хватало в конце добавить: “ Сталина на вас нет!”

— Но за эти годы вы не бросили это дело, — вступаю я в спор. — Поля засеиваете, пшеницу элеваторам продаете. Да и судя по росреестру, открыли магазин колбас.

Эти слова сикх пропустил мимо ушей. Тема оказалась болезненной. Магазин доход не приносил, пришлось закрыть.

— Зерно зерном, мы еще овощи выращиваем. Поставляем их в Москву на овощебазы, в рестораны. Найти место сбыта реально. Сейчас в планах выращивать индийские овощи и зелень для ресторанов индийской кухни. Эта ниша в России свободна, конкуренция нулевая. Привезти семян из Индии труда не составит, — говорит Радж.

ПЬЯНСТВО ОТ СКУКИ

Через дорогу от полузаброшенного ангара с комбайнами стоит небольшой сарай.

— Мечта фермера, — демонстрирует хозяйство Радж. В тускло освещенном помещении установлена конвейерная лента для сортировки картофеля. По полу разбросаны клубни, в гору свалены набитые под завязку мешки. Трудятся тут мигранты из Средней Азии . Они обходятся дешевле, чем русские мужики.

— Для русского такая работа скучная. Он от такой работы пить начинает или воровать. Пьянство у меня под запретом, а все остальное — делайте, что хотите. Я же знаю, что они тащат с поля все подряд — и капусту, и картошку. Но я им не запрещаю. Все равно больше того, что им надо, не унесут.

ШВЕДСКАЯ ЛИНЕЙКА

До хозяйства шведа Ярла Андерса Матиассона добраться оказалось сложнее всего. Деревню Головище — почти 250 км от Орла — даже навигатор не мог найти. На пригорке огороженная ферма, а вокруг — ни души. До ближайшей деревни около часа.

Ярл недоверчиво меня изучает, пока я безрезультатно пытаюсь его убедить, что заглядывать в его финансовые отчеты не собираюсь, а хочу разобраться, каково жить иностранным фермерам в России.

— Не жалуюсь, девочка, — улыбается снисходительно фермер. — Живу, как и все. Сеем, собираем, продаем. Из-за санкций сейчас в России можно купить все для агрохозяйства — от семян до удобрений. Даже с техникой ситуация выровнялась: есть деньги — покупай немецкие комбайны, нет — бери Ростсельмаш .

— А расширяться получается?

— Земли свободной нет, особенно в черноземных районах. Купить лишние гектары сложно, а взять в аренду проще. Деревенские сдают свои паи частным хозяйствам на разных условиях: одним подсобные хозяйства вспахиваем, другим выплачиваю собранным зерном.

На шведской ферме идеальный порядок, все стоит строго на своих местах. Кажется, даже трактора и комбайны расставлены по линейке.

— А вот элеватор, — обращаю я внимание. — Российский?

— Канадский, — отвечает фермер. — Супертехнологии. Поддерживает внутри особый температурный режим, зерно может храниться до 10 лет.

ВИКИНГ ЧЕРНОЗЕМЬЯ

Работники шведа недобро косятся на меня. Переглядываются с Ярлом, точно надеясь услышать команду выкинуть меня за шлагбаум. Видимо, любит русский мужик строгого хозяина, держащего его железной хваткой. Да и викинг в России явно стал своим.

— Русским себя чувствуете?

— Ну какой я русский? Я потомственный шведский фермер.

— Зачем тогда в Россию приехали? — не унимаюсь я.

— В 1993 году глава Ливенского района пригласил нас, трех шведских агрономов, в качестве консультантов. Три года отработали. Коллеги вернулись, а мне предложили остаться, дали 300 гектар земли. Поначалу было тяжело, с деньгами помогали родители. А потом вошел во вкус, прижился, женился и остался, — рассказывает Ярл. — Сейчас в Швеции заниматься сельским хозяйством куда сложнее, чем 10 лет назад. Это несмотря на то, что мы, шведы, одни из лучших аграриев Европы. Власти взяли курс на укрупнение сельскохоз производителей. Мелкие и средние хозяйства либо сворачиваются, либо пытаются влиться в крупные агрохолдинги. Потому что основная часть фермеров ведет хозяйство на собственной земле, не арендованной, и работают на ней в основном члены семьи. Моя семья точно так же работала.

Обходим хозяйство по кругу. Заглядываю в пустой ангар, здесь хранили зерно:

— Уже все распродали?

— Частично, пока цена была хорошая, — поясняет швед. — Остальное придержим до зимы или весны. Тогда цена может вырасти, а может и упасть. Ситуация непредсказуемая. Но опыт показывает, что лучше придержать. Тем более, спрос есть всегда, покупателей много. Зерно всегда в спросе. От товара высокого качества рынок никогда не откажется.

P.S.

— Дура! Жить надоело?! — перед этим комбайнер высказал все, что он думает обо мне, застрявшей в черноземе. Речь была столь выразительна и снабжена такой отборной нецензурщиной, что я не имею никакого морального права передать хоть что-нибудь из услышанного.

В кабину комбайнер поднял меня босую, предупредив, что если испачкаю там что-нибудь, то буду мыть весь комбайн. Правда, сердился недолго, а когда узнал, зачем я полезла снимать последние полевые работы, то пустился в философские рассуждения.

— Вот ты спрашиваешь, чего иностранцы к нам едут. Да потому что земли у нас много. Конца и края не видно, — махнул рукой комбайнер. — Пытались некоторые силой землю захватить, не получилось. Решили действовать по-хорошему — создавать хозяйства на нашей земле. Только как бы мы на иностранцев косо не глядели, любим мы их, боимся да слушаемся. Прагматичные, дисциплинированные они. Но разве много их в России? Так, мелочь.

Фермерский сыр – тульский ответ санкциям

Пока из-за санкций запрещен ввоз ряда иностранных деликатесов, а российская элита страдает без хамона и фуа-гра, местные производители робко пытаются доказать, что способны заменить иностранные продукты своими.

«Комсомолка» побывала на ферме одного из таких энтузиастов. Почти четыре года фермер, а по совместительству начинающий сыровар, Дмитрий Бухаров возрождает отечественное производство.

Мини-ферма предпринимателя находится в 70 километрах от областного центра в поселке Мордвес (граница Веневского и Ясногорского районов). Пока на ферме есть только козы — коров разводить слишком дорого. Поголовье скота по фермерским меркам маленькое — всего 150. В большинстве — молодняк, который даст молоко только в следующем году. Сыроварни как таковой тоже пока нет. Есть несколько небольших помещений, разместившихся в бывшей котельной. Скромно и даже немного стесняясь, Дмитрий показывает свои владения, в глазах — огонек.

— Пока все это и молочным цехом назвать нельзя, — признается Дмитрий. — Слишком малые площади. Первоначально я все делал сам. Оборудовал камеру созревания сыров, купил сыроварку. Первое время близкие вообще меня не видели: и дневал, и ночевал здесь.

ФЕРМЕР ПРОИЗВОДИТ 10 ВИДОВ СЫРА

Холодильник, сыроваренная камера, стол и рукомойник — вот и все нехитрое убранство цеха. Здесь три сотрудницы (весь штат фермы — всего 8 человек, — прим. авт.) ежедневно делают сыр и молочные продукты: натуральный йогурт, кефир, ряженку.

— При специальном температурном режиме мы доводим молоко до определенной консистенции, — делится технологией производства аппаратчица Татьяна Ануфриева. — Затем охлаждаем его и сквашиваем в творог. Вся процедура занимает около 12 часов.
Потом охлажденный продукт откидывают и прессуют. После этого сыр представляет собой резинистую массу без вкуса и выраженного рисунка, для появления которых ему нужно дозреть. Готовые головки сыра отправляют в специальную камеру. Производство – замкнутый цикл, отходов почти нет. Например, из оставшейся после отцеживания творога сыворотки делают рикотту — молочный продукт, по своей консистенции напоминающий мягкий сыр фета.

Молодые сыры готовятся за сутки, с твердыми или тугоплавкими все сложнее.

— Их нельзя просто сварить и продать, их надо выдерживать, технология производства этих сыров тоже специальная, — говорит Бухаров. — Мы пробуем делать все сыры, в том числе и твердые. Работаем методом проб и ошибок, все дегустирую лично.

Сегодня самый «старый» сыр в камере зреет с июня. И вот он уже напоминает по вкусовым качествам элитные сорта всемирно известных сыров. Средняя головка 600-800 г, но иногда производятся сыры и по 1-2 кг.

Всего в прайс-листе фермера 10 видов сыра и 28 — «молочки». Пока цех работает исключительно под заказ. Как говорит сам предприниматель, этот год — экспериментальный. Но уже сейчас можно сказать, что есть неплохие результаты.

По сыру возвратов вообще не бывает, по йогуртам и кефиру — лишь изредка.
Названий у сыров пока нет — все это впереди, когда масштабы производства будут больше.

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ИТАЛЬЯНЦЕВ В РОССИИ

Реализует Бухаров и натуральное молоко, кстати, жирность стандартная для козьего — 5,3%. Оно вовсе расходится как горячие пирожки. Молоко уходит в основном в Москву. к итальянцам.

— Из-за санкций у нас запретили итальянский сыр, — рассказывает Бухаров. — Так вот итальянцы приехали в Россию и теперь производят сыр здесь! Как говорится, если гора не идет к Магомету.

Часть молочной продукции Дмитрий продает в сеть московских ресторанов. О сотрудничестве договорились недавно. В Туле сыр от фермера продается пока только в двух небольших магазинчиках.

— Сначала я создал ферму, теперь вот начал производство, — говорит Дмитрий. — Дальше самое страшное — этап продаж. Чтобы производство было рентабельным, нужно уметь правильно продавать. Грамотно заниматься маркетингом нет времени, да и опыта тоже. Я ведь всему учусь сам.

ИЗ ОФИСА В СЕЛО

До того, как «прийти на село», Дмитрий Бухаров работал юристом, но такая работа была не по душе. В какой-то момент ему просто стало скучно.

— На моей бывшей работе я все время сидел в офисе, — вспоминает Бухаров. — Выполнял изо дня в день монотонную работу. И вдруг подвернулся случай: мне предложили поработать в фермерском бизнесе. Потом те люди передумали, а я загорелся.

Дмитрий так загорелся, что готов заниматься своей фермой до самой старости. Планы – как у Наполеона: и новую живность закупи, и стойло к зиме утепли, и сено для коз заготовь.
— Чтобы прокормить моих козочек, на зиму нужно 100 тонн сена, — деловито рассказывает фермер. — Двадцать мы заготовили сами, остальное придется покупать. Благо, что есть понимающий поставщик.

Он продает сено для хозяйства Дмитрия по приемлемой цене. В год на сено уходит полмиллиона рублей. И это не считая расходов на содержание фермы, стройку, животных, переработку, зарплаты, корма и других мелочей. В общем, денег не хватало и не хватает. По приблизительным подсчетам Дмитрия, за годы существования ферма «съела» порядка 10 млн. руб. И это еще не конец. Но Дмитрий сам выбрал свою судьбу и вполне ей доволен.

Сам Дмитрий — не поклонник сыра. Но на праздничном столе ломтики продукта есть всегда и в неограниченном количестве.

— Я фанат производства сыра, а не его поедания, — шутит Дмитрий. — В работе люблю экспериментировать. Недавно, например, делал сыр в вине, сейчас еще попробую рецепт сыра, обернутого каштановыми листьями. Но это единичные пробники для себя и друзей.

Ссылка на основную публикацию