Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Почему городской бизнес в Санкт-Петербурге неуклонно стареет

Почему малый бизнес в России неуклонно умирает, несмотря на заботу властей?

Смерть малого бизнеса – ошибка или неизбежность?

Автор – Александр Халдей

Малый бизнес в России умирает, но какая закономерность кроется за этим?

Статистика, которая, как известно, знает все, говорит, что доля артелей и малого предпринимательства в послевоенные годы составляла в СССР 40% производства товаров бытового назначения, а сегодня доля малого бизнеса в ВВП России потихоньку растет и составляет 21,9%.

Сбербанк говорит, что в среднем в России ежемесячно появляется 56 тысяч новых активных бизнесов, а 28 тыс. прекращают операции. При этом никто не знает, сколько здесь фирм-однодневок, а сколько реальных стартапов. Пользоваться такой статистикой для реальной аналитики по состоянию малого бизнеса невозможно. Дольше всего в малом и среднем бизнесе держатся в медицинском секторе и в добывающей промышленности.

Можно себе представить, что врачи стабильно подрабатывают частной практикой, но как представить себе малый бизнес в нефтепереработке или добывании руды, газа и угля – трудно сказать. Можно предположить, что это в основном созданные для отмывания денег руководства фирмы – «прокладки», и они в реальном рынке никак не существуют. Такие предприятия скорее должны проходить по разделу «теневая экономика», чем по части малого бизнеса, но презумпция невиновности в пораженном коррупцией аппарате управления не позволяет без решения суда проделать такую операцию. А в суд у нас коррупционные дела попадают лишь при больших политических разборках.

Реальное число предпринимателей в малом бизнесе сокращается, их осталось 6% (не путать с занятыми в сфере малого бизнеса, которых по разным данным до 25 миллионов человек). Это исчезающая погрешность, которая уже не имеет экономического и политического значения. Малый бизнес не нужен ни населению, ни государству – и это при том, что в России давно капитализм, а власть клянется на каждом форуме в том, что малый бизнес – это предмет ее неустанных забот.

На самом деле все заботы власти о малом бизнесе начинаются и кончаются работой налоговых и проверяющих органов. Все остальное к малому бизнесу повернуто хорошо, если спиной, а то и вовсе оскаленными зубами. Для малого бизнеса нет дешевой муниципальной недвижимости в целях аренды под свою деятельность. Для малого бизнеса нет дешевых кредитных ресурсов, позволяющих начать и развивать деятельность. Для малого бизнеса нет сочувствия чиновников и населения. Малый бизнес живет между бандитами и силовиками, порой не понимая, где кончаются одни и начинаются другие.

Но самое главное, что для малого бизнеса нет темы в жизни. Для него нет ниши, куда он мог бы втиснуться со своими затеями. В перепродаже малый бизнес крупным производителям не нужен – они сами выстраивают свои сбытовые сети и создают дилеров-оптовиков. Дилеры работают по ценам предприятия, без своих оптовых наценок, получая в виде вознаграждения проценты от объема реализации.

Так создается монополия на сбыт и устраняется ненужная конкуренция, когда товар одной и той же фирмы воюет сам с собой из-за конкуренции посредников. Вообще малый бизнес как посредник выключен из жизни за ненадобностью. Связи как источник коммерческой информации заменил интернет, и потому процессы концентрации капитала с неизбежностью оптимизируют сбытовые сети производителей, выталкивая оттуда мелких торговых посредников.

Мелкий перекупщик – это архаика. Найти где-то товар подешевле, чтобы перепродать подороже в век дилерских сетей и интернета уже невозможно. Продавать дешевле, чем официальные дилеры, малый бизнес не может, так как кроме кредитов еще обременен затратами на аренду и зарплату персонала. Никто не отменял налоги и коррупционную ренту проверяющим органам. Мелкий частник в производстве и в оптовой и розничной торговле не выдерживает конкуренции с крупными структурами и разоряется.

Стараясь вписаться в себестоимость и в цену, малый бизнес начинает химичить с налогами и лезет в черные схемы платежей и в контрабанду на таможне. Это выталкивает его в криминальную среду, где его с готовностью ждут бандиты и силовики. Попытка встроиться в производственные и сбытовые цепочки крупных предприятий без солидной материально-финансовой базы обречена на неудачу. Купить оборудование и комплектующие невозможно без уже имеющихся накоплений, а они возникают только в криминальном бизнесе.

Таким образом, малый бизнес выталкивается в сферу услуг, которая так же растет по стартовым затратам и имеет дело с падающим платежеспособным спросом населения. Кустари-одиночки с мотором или без него, как писали Ильф и Петров, остались в конце восьмидесятых, в эпохе производственных кооперативов, которые погибли от рук кооперации торгово-закупочной. Даже кафешки и парикмахерские проигрывают конкуренцию сетевым структурам, доживая в старых нишах, но уже не умея их расширить.

В области транспортных перевозок и экспедирования мелкий частник так же не выдерживает конкуренции с крупными компаниями. Купить фуру и заниматься перевозками уже давно перестало быть выгодным делом, и даже три фуры не спасают бизнес от разорения.

Стать же дилером или прямым покупателем на крупном производстве без крупных откатов топ-менеджерам невозможно. Понятно, что если ты монополист, тебе легче иметь дело с одним крупным оптовиком, чем с сотней мелких, которые к тому же всегда проблемны в работе. Круг для малого бизнеса замкнулся. Он реально никому, кроме самого себя, не нужен.

Да, он где-то ютится в виде пирожковых и шашлычных, полукустарного автосервиса, подвальных ателье или парикмахерских, где стригут все, от головы до ног. Есть еще разные крупорушки и мелкие магазинчики со всяким скарбом, но они вынуждены очень много работать, чтобы очень мало зарабатывать. Такова проза жизни. Так когда-то извозчики проиграли конкуренцию метрополитену и исчезли с лица земли, как динозавры.

Сегодня вымирающими динозаврами становится весь малый бизнес. Монополизацию, названную «концентрацией капитала», не смогли остановить ни капитализм, ни социализм. Всем им мелкотоварное производство не нужно, оно непроизводительно, нерентабельно, невыгодно. Это прошлый век артелей и мелких частников, и он закончен.

Это совершенно объективный процесс, и как бы власть ни чувствовала свою вину перед малым бизнесом, помочь ему она не в силах. Тут не дешевые кредиты нужны, тут нужен другой технологический уклад, не прошлый, уходящий, он исчерпан совершенно объективными тенденциями. Искусственный интеллект и роботы абсолютно несовместимы с малым бизнесом.

Совершенно объективным путем мир приходит к необходимости государственного регулирования крупных социальных трансформаций, связанных с умиранием большого числа традиционных видов деятельности и высвобождением значительных масс трудовых ресурсов. Это, как ни крути, означает социализацию старой капиталистической экономики, которая перестает быть капиталистической и все больше тяготеет к социалистическим чертам.

Возникает на длительное время некий переходный формат, где производство капиталистическое, а распределение все больше требует социалистических методов. И чем больше элита от этого уклоняется, тем выше в обществе градус конфликта между социальными группами, которым такое положение выгодно и невыгодно.

В конечном итоге нерешаемые противоречия накапливаются, и такая система взрывается социальной революцией, которая происходит или по инициативе и под контролем элит (революция сверху), или в ситуации хаоса и крушения институтов прежней государственности, не способной решать задачи назревших социальных преобразований (революция снизу).

Процессы концентрации ресурса в руках все более узкого круга лиц и компаний означает объективный процесс созревания капитализма как системы товарно-денежных отношений.

Пока такое созревание материально-технической базы капитализма не завершено, малому бизнесу есть место в экономике. Но по мере перезревания такой базы малый бизнес отмирает, превращаясь или в уходящую натуру, или он включается в процессы слияний и укрупнений, то есть начинает стремиться к концентрации и монополии. Избыточные трудовые и материальные ресурсы перераспределяются в обществе в соответствии с его новой структурой.

Малый бизнес никогда не умрет полностью, мелкие лавочники и ремесленники всегда будут составлять какую-то часть общества. Но их доля будет таять, по мере технологического прогресса они непременно будут пролетаризироваться и пополнять ряды наемных работников.

Кризис капитализма как раз состоит в том, что социальные полюса все больше удаляются друг от друга, и однажды разрешение противоречий такого удаления потребует вспомнить о том, что пророчили бородатые классики, так неверно понятые в ХХ веке, но все более актуальные по мере приближения к концу века XXI.

Малый предприниматель станет таким же архаизмом, как кучер, гончар, кузнец или лучник. Каждый человек будет представлять не себя, а корпорацию. Но остановить прогресс невозможно, каким бы болезненным он ни был. Обществу придется жить в мире, где все его проблемы решают крупные корпорации и совсем не осталось места для малого бизнеса. Смерти его никто не заметит, потому что к тому моменту все успеют адаптироваться к ситуации. Новое всегда незаметно наплывает на старые обломки.

Владимир Буев: В России сложился такой тип экономики, которой не нужен малый бизнес

Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…

Почему городской бизнес в Санкт-Петербурге неуклонно стареет

«ДП»: Как обстоят дела с корпоративным кредитованием? Говорят, банки бегают за бизнесом, а бизнес кредитов не берет?

Дмитрий Олюнин: Мы не видим восстановления спроса, под который бизнес мог бы кредитоваться. Те средние предприниматели, которые выжили, и раньше не брали много кредитов. По нашим прогнозам на 2010 год, рост в среднем сегменте составит не более 6%. С крупным бизнесом ситуация лучше. У многих банков в принципе стоит задача оздоровить кредитный портфель за счет новых кредитов, чтобы обеспечить поток доходов. Поскольку пассивы для них становятся менее дорогими, банки идут на снижение ставки и новым кэшем потихонечку растворяют старые проблемы. «ДП»: Сколько, по вашей оценке, в Петербурге крупных клиентов?

Дмитрий Олюнин: Не так мало. Если считать по нашей классификации, с выручкой от 3 млрд рублей и выше, знаю, что в Ленинградской области их 50, в Питере — около 304. Другое дело, если говорить о топ–компаниях с выручкой порядка 20 млрд, то их круг гораздо более ограничен. В Северо–Западном регионе их где–то 70, в Питере, соответственно, около полусотни.

Дмитрий Олюнин

«ДП»: Это верхний сегмент бизнеса, который неплохо себя чувствует. Вопрос со средним. Им как раз владеют и управляют люди «сорок с плюсом». Вы не находите, что этот кризис оказал на них шоковое воздействие и они решили существующий бизнес превратить в дойную корову и не заниматься развитием новых инвестиций?

Читайте также:  Как подготовиться к проверке пожарной безопасности

Дмитрий Олюнин: Любой кризис оказывает достаточно серьезное воздействие на предпринимательскую активность и среду. Существуют и ощутимые административные барьеры. Если они ослабнут или их вообще удастся убрать, тогда, возможно, это поспособствует притоку новой крови. Конечно, в 1998 году был шок, какие–то люди тогда отсеялись. 2008 год — повторный сильный шок и при этом достаточно продолжительный.

Длительное время между двумя кризисами все чувствовали эйфорию роста. Было ощущение, что да, есть проблемы, коррупция, неэффективная система государственного управления, очень сложные процедуры открытия бизнеса, лицензирование и т.д. Но есть рост, есть за что бороться, радужные перспективы впереди.

Сегодня многое из достигнутого за годы роста потеряно (возвращаюсь к вашему вопросу о предпринимателях «сорок с плюсом»). Заново проходить этот путь с возрастом становится все сложнее. Я думаю, это вопрос психологический. Когда тебе 20 лет, лезть на стену — это одно, а когда уже 45 — начинаешь задумываться. Здоровье пошаливает, семья большая. Это нормально.

Предпринимательство — это способность принимать риск. Это раз. Второе: предпринимательство — это творчество. Если творчества нет, но есть деньги и этот риск хорошо оплачивается, ну ладно. А если творчества нет и риски в итоге оборачиваются потерями, повторять такие эксперименты остается меньше желающих.

«ДП»: А малые предприниматели?

Дмитрий Олюнин: Мы не кредитуем малый бизнес. Наш целевой сегмент начинается от 100 млн рублей выручки в год.

«ДП»: Это если считать по денежной выручке. Но за деньгами стоят люди. Новые лица появляются?

Дмитрий Олюнин: Нет. Есть молодые, например руководство Кировского завода, а вот новых лиц нет. Сама система стареет. Самые крупные компании — это сырье, госбюджет, инфраструктура. Понятно, что парню в 25 лет, чтобы попасть в этот бизнес, нужны либо родители, но они пока живы, поэтому сами справляются, либо какое–то уникальное сочетание звезд. Таких примеров мало.

Молодой предприниматель может активно и успешно реализовать себя в инновационной сфере, где достаточно небольшие первоначальные инвестиции, но они могут дать очень большой «разводной» капитал. Там нужно творчество, но таких сфер не так много. У нас в стране традиционная экономика, Северо–Запад — вообще без инновационных отраслей, если не считать связь.

«ДП»: А будут появляться новые крупные клиенты?

Дмитрий Олюнин: Я не думаю, что в 2010 или даже 2011 году мы увидим резкое увеличение нового бизнеса. Вырастет на 5%, но это в пределах статистических колебаний: естественное разделение существующих бизнесов, приход новых компаний в регион, дочерние компании.

Я не вижу потенциала для появления новых фирм. Понятно, что они в рамках инвестиционных проектов появляются. Но это скорее штучные вещи, а не общая тенденция.

«ДП»: Люди, которые устали заниматься бизнесом, наверное, освободили поле? Какие–то отрасли стали менее конкурентоспособными?

Дмитрий Олюнин: Все сегменты заняты. Падение спроса не столкнулось с недостатком предложения. Сегодня нет отраслей, в которых был бы неудовлетворенный спрос. Вот будет рост, тогда, возможно, появятся новые игроки.

«ДП»: Все говорят, что кризис в головах…

Дмитрий Олюнин: Кризис в головах прошел. Паника, ожидание второй волны, которая придет и смоет, прекратились. Обзоры рынков недвижимости показывают, что ничего драматично не упало. Облигации все погасили, международные займы не привели к банкротству. Помните, говорили: недвижимость будет стоить 25% от того, что есть? Упала на 20%. С этим можно жить. Осталось 80% — это немало.

Собственники потихонечку успокаиваются, потому что они все–таки потеряли не 80%, а 20. Проблемы международного заимствования выглядели очень угрожающе, но все долги реструктурированы. Программа ВЭБа, выделение бюджетных средств на реструктуризацию международных займов, в 2008 году была не полностью использована. В 2009–м этой программой вообще никто не воспользовался.

Просроченная задолженность не достигла критического уровня 40%, а остановилась на 15%.

Мы ожидаем, что в среднем по банковской системе размер итоговых потерь составит не более 5–7%. Многие активы, если рынок начнет нормально развиваться, будут в цене расти. Понятно, что владельцы бизнесов, как только у них появится такая возможность, запустят крупные инвестиционные проекты с заделом на 5–7 лет, задействуют кредитное плечо. Кредитование — это источник роста, легальный допинг, которым надо уметь правильно пользоваться.

Это естественный инструмент роста. Будущими доходами мы расплачиваемся за возможность сегодня вложить намного больше, чем могли бы, используя только собственные средства. С другой стороны, конечно, нельзя допускать кредитного перегрева, как это было в Соединенных Штатах.

Я считаю, что американское правительство спровоцировало кризис. Америка хотела расти, надо было поддерживать темпы роста, последние 10 лет они были 0,3–1%. Стимулирование потребления и экспорт капитала были основными источниками, которые позволяли поддерживать рост экономики. На какой–то момент это было оправдано, но произошел перегрев. Дальше он усилился тем фактом, что экономика глобальна. Такая же политика велась не только в США, но и в Европе, хотя и в меньших масштабах.

«ДП»: Сейчас активно обсуждается идея жизни без кредита, отказа от кредитных карт. Примерно такая же ситуация в корпоративном секторе, когда проще взять деньги на время и расплатиться своей прибылью или долей в компании.

Дмитрий Олюнин: Я не верю в то, что можно и, главное, нужно жить без кредита. Вопрос в том, способен ли человек сам себя контролировать или его надо ограничивать некой сторонней силой, которая будет его позывы, его животные инстинкты как–то уравновешивать. Я думаю, что это и вопрос финансовой грамотности населения, и управления общей системой. Можно отказаться, но зачем? Удобно иметь кредитную карту. Другое дело, что нужно уметь соизмерять свои возможности.

Что касается корпоративного бизнеса, то я уже говорил: средний сегмент кредитуется меньше. Но я не вижу, чтобы экономика росла только за счет того, что берут деньги только у себя, а у банков не берут. Да, мы планируем низкий кредитный рост, но я его связываю просто с низкой активностью клиентов и с резким падением выручки. Вкус к риску снизился, по крайней мере на какое–то время.

Чем дольше продолжается стагнация, тем сложнее выходить из этого состояния. Но нельзя сказать, что банки не кредитуют. Понимаете, банк либо идет вместе с рынком, берет на себя риски и их диверсифицирует, либо теряет долю и уступает ее другим банкам.

«ДП»: Есть ли у вас рейтинг отраслевых рисков?

Дмитрий Олюнин: Это вопрос не к отрасли, а к конкретным проектам, а если эта отрасль затоварена, то там не окажется проектов, которые будут достаточно убедительны, для того чтобы мы могли их кредитовать. У нас есть рейтинг заемщиков. Но он в первую очередь не отраслевой, он касается финансового положения и перспектив развития конкретного клиента и его денежных потоков.

Справка: ОАО «Банк ВТБ Северо–Запад» (ранее — ПСБ) в структуре группы ВТБ развивает корпоративный бизнес на Северо–Западе РФ и в Кировской области. Занимает 19–е место в стране по объему активов (201 млрд рублей).

Дмитрий Олюнин: родился в 1968 году в Ленинграде. В 1993 году окончил экономический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. Кандидат экономических наук. С 1996 по 2003 год входил в состав руководства Всероссийского банка развития регионов. С 2004 года работал во Внешторгбанке в должности вице–президента.

В феврале 2006 года назначен первым заместителем председателя правления ОАО «Промышленно–строительный банк», курирующим вопросы интеграции ПСБ в группу ВТБ. Возглавляет банк с декабря 2007 года. В марте этого года руководство группы ВТБ начало юридическое слияние банков «ВТБ» и «ВТБ Северо–Запад». Таким образом, уже в апреле 2011 года «ВТБ Северо–Запад» превратится в региональный центр банка «ВТБ». В ведение регионального центра помимо действующей сети «ВТБ Северо–Запад» передадут филиалы головного банка в Петербурге, Калининграде, Сыктывкаре и Вологде.

Возраст не помеха

Государству, бизнесу и населению предстоит пересмотреть свое отношение к старости и научиться планировать будущее. Какие еще проблемы предстоит решить в связи с увеличением пенсионного возраста и какова роль Центра занятости населения в этом процессе, обсудили участники дискуссии «Пенсионная реформа и рынок труда: риски, прогнозы, международный опыт».

Россия постарела

Россия неуклонно стареет. Увеличение продолжительности жизни при почти не меняющейся численности населения увеличило долю пожилых людей. По данным Росстата на 1 января 2019 года, в России около 46 млн пенсионеров — более 31% населения. При этом доля трудоспособного населения сокращается: сейчас соотношение трудоспособного населения к нетрудоспособному составляет около 2:1, а по прогнозу демографов к 2027 году соотношение станет 1:1. Эта тенденция уже сегодня не позволяет пенсионной системе обходиться без огромных бюджетных дотаций.

Численность работающих россиян сокращается по мере старения и идет на убыль после 40 лет, описывает текущую ситуацию советник Президента РФ, представляющая также межрегиональную общественную организацию «Женщины и бизнес» Оксана Сергеева. Так, по данным Росстата, если сегодня в возрастной категории от 35 до 39 лет работают более 10 миллионов человек, то в возрасте от 60 до 69 лет — всего 4 миллиона. При этом более 20% всех безработных в России — это люди в возрасте от 50 лет.

«Основной вопрос, который становится как никогда актуальным для России в связи с пенсионной реформой — это трудоустройство людей в возрасте старше 50 лет. Проблемы с трудоустройством в России начинаются уже после 40-45 лет, а в возрасте за 50 найти достойную работу уже крайне сложно», — отмечает эксперт.

Согласно исследованию Международного института менеджмента объединения предпринимателей, только 12% работодателей смотрят не на возраст, а на квалификацию и возможности работника. Более 59% работодателей считают, что уже после 45 лет брать людей на работу вообще нет смысла. «Исследование показало, что ни общество, ни государство пока не готовы в этом процессе сотрудничать друг с другом и играть главную роль. А люди старшего возраста как само собой разумеющееся воспринимают тот факт, что после 50 их за малым исключением не берут на работу», — говорит Оксана Сергеева.

Важный посредник

В итоге пенсионная реформа поставила новые задачи перед Центром занятости населения. Являясь посредником между работодателями и соискателями, Центр и раньше реализовывал программы по трудоустройству пожилых, в том числе, предпенсионеров. Но теперь, как отмечает директор Центра занятости населения Санкт-Петербурга Юлия Горохова, изменилось определение предпенсионера. Раньше к этой категории относились люди за 2 года до выхода на пенсию, реформа же увеличила этот период до 5 лет.

Читайте также:  Что такое фруктовый бизнес сегодня и каким он будет завтра?

Изменились и меры поддержки. С нового года более чем в два раза — с 4,9 тыс. руб 11, 3 тыс. руб. — увеличилось пособие по безработице для лиц предпенсионного возраста. В рамках национального проекта «Демография» появился подпроект — обучение людей предпенсионного возраста. «По плану к 2024 году мы планируем переобучить 450 тысяч человек данной категории. В этом году у нас в планах стоит обучить порядка 1,8 тыс. петербуржцев предпенсионного возраста, — рассказывает Юлия Горохова. — Мы запускаем данную программу уже в марте. Она нацелена на людей, которые ищут работу, и тех, кто работает. В отношении последних наша основная цель — сделать так, чтобы людей предпенсионного возраста не увольняли. Для этого мы проводим разъяснительную работу и консультации с работодателями. Если кто-то из работников не справляется со своими обязанностями, их можно либо научить, либо доучить и оставить в компании в другом качестве».

У петербургского Центра занятости, имеющего отделения (агентства) в каждом из 18 районов города, есть возможности помочь людям, желающим найти работу, отмечает Юлия Горохова. Центр проводит ярмарки вакансий, в том числе, ориентированные на людей старших возрастов. Есть программа опережающего обучения, которая пользуется большим спросом у предприятий — сейчас в ней участвует 45 компаний.

По словам Юлии Гороховой, в Центре практикуется индивидуальный подход к соискателям. «Каждый человек, может прийти к нам и поработать с психологом, пройти тестирование. Мы проводим тренинги по составлению резюме, проведению собеседования, поиску работы, профориентированию. Во время тренингов, мы устраиваем встречи с людьми, которые уже устроились на работу и готовы поделиться своим опытом. Мы предоставляем реальную помощь в трудоустройстве», — говорит директор Центра занятости населения Санкт-Петербурга.

Не только в России

Проблемы с трудоустройством пожилых характерны не только для России. Финляндия — наиболее быстро стареющая страна Европы. За последние 15 лет продолжительность жизни здесь выросла на 4,5 года (мужчины доживают в среднем до 77 лет, женщины— до 83 лет), так что для обеспечения должного уровня выплат пенсионерам в 2017 году пришлось провести пенсионную реформу. Она предусматривает постепенное повышение пенсионного возраста, которое растянется до 2025 года.

Трудоустройство пожилых граждан государство стимулирует набором различных мер, рассказывает менеджер по связям отдела планирования Финского пенсионного центра Мика Видланд. Во-первых, финские работодатели не имеют права отправить работника на пенсию до 68 лет, если тот хочет трудиться. Во-вторых, за 3 года до выхода на пенсию для работников начинают действовать специальные программы, например, до 63 лет они получают надбавку в 4% к будущей пенсии. «Мы используем метод кнута и пряника, что касается пряника, то здесь я бы сказал о гибкости выхода на пенсию после 65 лет. Но здесь есть и кнут, то есть выходить на пенсию раньше становится менее выгодно», — поясняет Мика Видланд.

Еще одна проблема, которую правительство пытается сейчас решить, связана с тем, что люди старше 60 лет более чувствительны к изменениям на рынке труда, обусловленным кризисными явлениями в экономике. «Это больше касается именно пожилых людей, потому что в отличие от молодых им не предоставляются образовательные программы, которые помогают справиться с этими проблемами», — подчеркнул Мика Видланд.

Не кнутом, а пряником

В России для работодателей, увольняющих сотрудников предпенсионного возраста или отказывающихся принять их на работу, новое законодательство предусматривает жестокие санкции. Однако эксперты не считает эту меру эффективной. «Более верным путем было бы все же не ужесточение государственного надзора, а изменение менталитета работодателей, — полагает советник Президента РФ Оксана Сергеева. — Поскольку сотрудники старшего возраста обладают достаточно серьезными компетенциями, работодателям необходимо создавать соответствующие условия для реализации потенциала людей старше 50 лет».

У таких работников есть и другое важное преимущество. «Зачастую мотивированность к труду с возрастом увеличивается и работники более старших возрастных групп демонстрируют более высокое понимание сущности своего труда и гораздую большую готовность реализовывать цель, поставленную руководством», — отмечает профессор кафедры государственного и муниципального управления Северо-Западного института управления РАНХиГС при Президенте РФ Елена Васильева.

«Было бы хорошо предусмотреть обучение лиц «серебряного возраста», наладить систему переобучения и создание государственных образовательных стандартов для людей старше 45 лет», — говорит Оксана Сергеева. Однако, Елена Васильева обращает внимание на то, что требования к системе обучения и переподготовке должны отличаться от тех, что приняты для молодежи. «В первую очередь надо обратить внимание не на получение базовых навыков, а направить усилия на сохранение трудовой активности и популяризацию непрерывного образования как стиля жизни», — полагает профессор.

Без планов на будущее

«Если раньше мы говорили о необходимости социальных лифтов для молодежи, то сегодня стоит задуматься о социальных лифтах для людей старшего поколения», — говорит Оксана Сергеева. Для этого нужно изменить менталитет не только работодателей, но и самих пожилых соискателей, добавляет руководитель программ Межрегионального фонда «Социальные инновации» и фонда «Добрый город Петербург», нацеленных на улучшение качества жизни людей старшего возраста, Екатерина Усанина.

Проведенное фондом «Социальные инновации» исследование показало, что каждый второй житель России не планирует свое будущее. «Короткий горизонт планирования приводит к тому, что мы не собираемся стареть, мы не готовим сегодня свою завтрашнюю старость. И выходя на пенсию, россияне не планируют свой переход в другую роль и статус», — говорит Екатерина Усанина.

Такое представление затрудняет работу программ, рассчитанных на то, что люди заранее готовятся к своей старости, заранее ее планируют. «И мы, и государство пытаемся реагировать на происходящее, поддерживать инициативы пожилых людей, но зачастую оказывается, что мы стараемся непонятно для кого», — сетует она. Эксперт считает, что для повышения качества своей жизни в старости россияне должны изменить отношение к жизни еще в молодом возрасте.

Ставка на инициативу

Менеджер проектов ООО «ИКЕА ДОМ» Санкт-Петербург Анна Николаева рассказала о программе, реализуемой ее компанией. «Мы учим сотрудников долгосрочному планированию своего будущего. Тем, кто хочет обеспечить свою финансовую безопасность, мы даем инструмент накопления пенсий с помощью нашего негосударственного пенсионного фонда. Компания делает вклад от 2% до 8% в пенсионные взносы сотрудников, в зависимости от степени их собственного участия. Вклады сотрудников разумеется приносят им инвестиционный доход. В программу постоянно вовлечено 28% сотрудников, среди которых довольно много молодых», — пояснила она.

На активную жизненную позицию рассчитаны и некоторые районные программы. Например, в Красносельском районе города действует программа «Активное долголетие». Ее цель — стимулировать активное отношение к жизни пожилых людей, например, через посещение концертов, просветительских курсов, курсов финансовой или компьютерной грамотности. «Наша задача — находить инициативных пожилых людей, в том числе лидеров, которые дальше сами могут что-то делать, реализовывать проекты и таким образом развивать местные сообщества», — поясняет Екатерина Усанина.

Опыт подобных проектов показывает их высокую эффективность. «Поддержка одного пожилого лидера позволяет вовлечь в среднем 110 пожилых людей. И не только вовлечь их, но и обеспечить устойчивость этого проекта после того как закончится его финансирование. Каждый второй проект продолжает жить после конкурса еще 3-5 лет», — утверждает она.

Другой пример — проект «Второе дыхание», реализуемый ИТМО совместно с НКО «Деловая петербурженка». В проекте участвует 233 женщины в основном предпенсионного возраста — 50-60 лет. «Это обучающая программа в рамках реальной проектной деятельности, — говорит доцент факультета технологического менеджмента и инновации Университета ИТМО Анастасия Мальчукова. — У нас порядка 80 проектов, 60 должны пройти отбор и лучшие из них будут презентованы инвесторам. Эти проекты будут реализованы. Мы создаем институт бизнес-наставничества, сочетаем личностное развитие и обучение с конкретными компетенциями в сфере предпринимательства», — поясняет уникальность проекта Анастасия Мальчукова.

«Пенсионная реформа касается качества жизни населения. Поднять пенсионный возраст — это простое решение, но нужно обеспечить людям не только возможность дальнейшего продолжения трудовой активности, но и ее качества. И здесь на первый план выходят социальные институты и структура», — заключает Елена Васильева.

Старость не в радость

Многие из экономик, которые в последние тридцать лет были главными локомотивами глобального роста, в ближайшие десятилетия столкнутся с увеличением доли населения, достигшего пенсионного возраста, а следовательно — со снижением количества работников. Россия в этом списке не станет исключением. Эксперты видят выход из положения в увеличении производительности труда.

В мире происходит процесс неуклонного старения населения Земли. Ожидается, что к 2050 году в каждой из 32 стран мира (в 2009 году — в 12 странах) будет проживать более 10 млн человек в возрасте 60 лет и старше, при этом в пяти из них численность населения данного возраста превысит 50 млн человек. На сегодняшний день 64% населения мира в возрасте 60 лет и старше проживает в развивающихся странах, в основном в Азии. В Европе проживает каждый пятый долгожитель.

Процесс глобального старения населения уже коснулся и России, уверена профессор Российского государственного социального университета Галина Андрющенко. По ее оценке, с 1990 года численность пожилых людей в России возросла на 2,55 млн человек. На сегодняшний день в стране проживают 12,5 млн человек в возрасте 70 лет и старше. Таким образом, на одного пенсионера приходится менее двух работающих.

«Уже в ближайшее время наша страна лишится значительного количества работников — более 7 млн человек к 2020 году. Средний возраст населения России устойчиво увеличивается. Высокая доля пожилых людей в структуре населения России в долгосрочной перспективе сохранится», — отмечает госпожа Андрющенко, одновременно напоминая, что по прогнозам ООН к 2050 году в России доля самой экономически активной части граждан страны в возрасте 20-60 лет будет едва превышать половину от общей численности населения. При этом основную долю пожилых будут составлять женщины, а доля населения в возрасте до 15 лет продолжит неуклонно уменьшаться.

Чертова дюжина пенсионных процентов

Старение населения означает, что в перспективе всего XXI века в ведущих промышленных странах мира (в США, Японии, Китае) снизится доля работоспособного населения, что, без сомнения, негативно скажется на производительности труда. Среди причин — инвесторы вкладывают меньше средств в экономику стран, где происходит быстрое сокращение трудоспособного населения (ухудшается инвестиционный климат), кроме того затрудняется разработка инноваций. Более того, неизбежно будет увеличиваться стоимость рабочей силы, что снижает конкурентоспособность экспортной продукции.

Читайте также:  Как рассчитать оптимальную численность персонала

Как отмечает госпожа Андрющенко из Российского государственного социального университета, сейчас в странах ЕС проживает более 500 млн человек и на сегодняшний день пенсионные расходы государств, входящих в Евросоюз, «съедают» около 13% их валового внутреннего продукта. В дальнейшем на содержание пожилых людей европейские страны будут вынуждены тратить еще больше средств. Так, в Великобритании расходы бюджета только на пенсии в ближайшие 45-50 лет могут вырасти почти на три процентных пункта — до 8,4% ВВП.

«На каждого европейского пенсионера сегодня в среднем приходится четыре человека трудоспособного возраста, однако уже к 2050 году это соотношение может составить 1 к 2. Стареющее население и тяжесть пенсионных и социальных расходов снижают экономический рост. Старение населения для Западной Европы, США и Японии становится одной из ключевых проблем, решение которой требует от властей этих стран поистине титанических усилий. Эксперты рейтингового агентства Fitch справедливо указывают, что «старение» развитых стран грозит их фискальным системам очередным коллапсом» — отмечает она.

На этом фоне перспектива повышения пенсионного возраста в России кажется неизбежной, говорят эксперты, но тут же отмечают, что возможность дожить до преклонных лет у россиян гораздо ниже, чем в других странах. По международным сравнительным исследованиям вероятность дожить до 65 лет в России составляет для женщин 78%, а для мужчин только 48,4%, подчеркивает госпожа Андрющенко. Для сравнения: в Норвегии этот показатель составляет для женщин 90,8%, для мужчин — 83,5%, в США — 86,4 и 78,1%, в Японии — 93 и 85%, в Китае — 81,3 и 72,7% соответственно.

«Мы сегодня имеем среднюю температуру по больнице, когда независимо от характера труда, от его содержания и сложности, всех предполагается отправлять в определенном возрасте на пенсию. При этом не учитывается важный момент — разная степень готовности людей к продолжительной трудовой деятельности: существуют виды труда, прежде всего физического, которые быстрее изнашивают организм. Плюс происходит увеличение количества людей. Отдельный вопрос — насколько человек может справиться с умственными нагрузками в 60-70 лет. Нормы, учитывающие физическую изношенность человека, по которым сегодня люди выходят на пенсию, были приняты еще в 60-70-е годы прошлого века. Труд изменился колоссально, а нормы — нет», — обращает внимание директор департамента политологии и социологии Института социальных и политических наук УрФУ Анатолий Меренков.

В качестве положительного примера учета всех социально-экономических последствий демографических изменений эксперты приводят пенсионную реформу в Германии, которая должна завершиться к 2030 году. Один из ее элементов — повышение возраста выхода на пенсию до 67 лет (с 2031 года). Сейчас немцы отправляются на заслуженный отдых в 65 лет и три месяца, и этот возраст повышается на три месяца каждый год.

Рынок с уклоном на пожилых

Участники рынка считают, что в будущем неизбежен рост расходов государства на здравоохранение и социальную помощь пожилым. Медицинское обслуживание потребует дополнительных средств, расширения сети медицинских, геронтологических учреждений, реформирования под решение данных задач системы здравоохранения.

Заместитель исполнительного директора НПФ «Благосостояние» Наталья Курачева прогнозирует, что в будущем социальные услуги для пожилых станут одним из наиболее перспективных сегментов экономики. По ее оценке, около 40% пожилых людей нуждается в том или ином виде ухода. Самые существенные изменения должны произойти в отраслях, в наибольшей степени привязанных к жизненному циклу человека, к которым относятся кредитные и страховые организации, учебные заведения.

Популярным для инвестиций также может стать сегмент недвижимости для пожилых. Согласно статистике, которую приводит госпожа Курачева, в развитых странах необходимый уровень обеспеченности (наличие мест) постоянного проживания и ухода для пожилых составляет 3-5% от пожилого населения. Для России данный расчетный уровень составляет до 1 млн мест (около 30 млн кв. м недвижимости). «Сейчас обеспеченность стационарами для пожилых на порядок меньше. Помимо стационаров, есть еще такие форматы, как недвижимость для независимого проживания пожилых, ассистированного проживания», — перечисляет она, добавляя, что в перспективе рост должен возникнуть и в сегменте операционного бизнеса: частные компании имеют возможность значительно увеличить предложение услуг по социальному обслуживанию — как стационарному, так и надомному. «Сейчас это маленький и непрозрачный сектор, но мы видим развитие частного социального обслуживания аналогичным частной медицине — рост до большого рынка с высокой конкуренцией», — отмечает она.

Уже в ближайшее время значительно увеличится сектор услуг и товаров, направленных на повышение качества жизни пожилых людей, — от лекарств и медицинских приборов до спортивных тренажеров и учебных курсов, считает руководитель отдела кадровых услуг компании BDO Unicon Outsourcing Зульфия Юпашевская.

«Возможно, изменится целевая аудитория рекламных кампаний определенных товаров, маркетологи откроют для себя группу людей пенсионного возраста, как когда-то «обнаружили» потребителей-женщин. Можно предположить, что какие-то детские игрушки будут рекламироваться как «идеальный подарок для внуков», а турпакеты будут формироваться с учетом особенностей старшего поколения, например, с таким критерием, как отсутствие ночных перелетов», — рассуждает она.

Перешагнуть возрастной порог

Политика, направленная на решение демографических проблем, должна быть сфокусирована на создании рабочих мест для экономически активных поколений, в том числе пенсионеров, которые хотели бы продлить свою экономическую деятельность, считают эксперты рынка труда. Сейчас в правительстве серьезно обсуждается вопрос отмены выплаты пенсий работающим пенсионерам с доходом более 1 млн рублей в год, напоминает госпожа Андрющенко.

«Вместо этого следует сформировать всеобъемлющую государственную политику, которая была бы нацелена на формирование рабочих мест для работающих пенсионеров, постепенное укрепление доверия к пенсионной системе в целом и негосударственной пенсионной системе в частности. Это позволит при совершенствовании системы оказания медицинских услуг пожилому населению плавно перейти к изменению параметров пенсионной системы, то есть к повышению возраста выхода на пенсию», — резюмирует она.

Адаптировать рынок труда к старению населения помогут меры по исключению дискриминации пожилых людей на рынке труда и увеличению роста профессиональной конкурентоспособности пожилых.

Уже сейчас многие предприятия начинают ориентировать свою политику по работе с персоналом на людей, как говорят англичане, «золотого возраста», отмечает госпожа Юпашевская.

«Компаниям выгодно нанимать на работу и удерживать на ней людей предпенсионного и пенсионного возраста: они обладают большим опытом и знаниями, которых зачастую не хватает вчерашним выпускникам вузов; у них, как правило, ниже зарплатные ожидания; они лояльны и готовы осваивать новые навыки. Мое мнение — в ближайшие пять лет HR-отделы сменят программы по работе с молодежью на программы по найму и поддержке «от 50 и старше»», — утверждает она.

Мир стареет

В пятницу в Петербурге отмечали День пожилого человека. Программа торжеств скромная – несколько концертов, поздравлений от администрации. Однако вполне возможно, что через несколько десятилетий праздник начнут отмечать весело и широко во всем мире.

В пятницу в Петербурге отмечали День пожилого человека. Программа торжеств скромная – несколько концертов, поздравлений от администрации. Однако вполне возможно, что через несколько десятилетий праздник начнут отмечать весело и широко – причем не только в Петербурге, но и во всем мире. Потому что пожилые люди будут оказывать на жизнь общества больше влияния, чем все остальные жители планеты.

По прогнозам специалистов, к 2050 году количество пожилых людей будет составлять одну пятую от числа жителей Земли. Впервые в истории человечества количество людей в возрасте от 60 лет превысит число детей в возрасте до 15 лет. Поскольку такого еще никогда не происходило, предсказать последствия старения жителей Земли непросто.

В развитых государствах население стареет за счет снижения рождаемости. В европейских странах рождаемость падает из-за улучшения социального обеспечения и высокого уровня жизни, а в России это происходит из-за высокой смертности. Хотя, начиная с 1999 года рождаемость, например, в Петербурге, неуклонно растет (в среднем — на 9 процентов в год) Хотя растет и уровень смертности. В среднем на 1000 человек в год приходится 8 родившихся и 16 умерших). Поэтому количество пожилых людей велико и будет неуклонно расти.

Это скажется, во-первых, на экономике государств. Некоторые социологи предсказывают, что произойдет «демографическая революция», которая коснется, в первую очередь, пенсионной политики и сферы здравоохранения. Что касается России, то велика вероятность того, что те, кому сейчас около сорока лет, будут получать мизерные пенсии – просто потому, что сократится количество налогоплательщиков.

Выходов из сложившейся ситуации практически нет. ООН рекомендует Евросоюзу смягчить иммиграционную политику для того, чтобы увеличить рождаемость и «омолодить» население за счет азиатов и африканцев. Но, конечно, подобные предложения мало кому кажутся привлекательными. И пока что иммиграционная политика европейских стран остается достаточно жесткой. С другой стороны, лет через пятьдесят может оказаться так, что одному европейцу придется содержать сразу двух пенсионеров. Естественно, ни о каком высоком жизненном уровне в таких условиях говорить не приходиться.

Сами европейцы тоже, судя по всему, не хотели бы обнищать. Однако никаких решительных шагов по профилактике всеобщего европейского старения пока не делают. По прогнозам ученых, из-за необратимых демографических процессов карта мира все равно будет перекраиваться. И в любом случае, — хотят того европейцы или не хотят, ужесточат они иммиграционную политику или смягчат, – лет через 50 доминировать среди европейского населения начнут негры и арабы. А потому можно будет не удивляться, если именно они – как более активные нации с высокой деторождаемостью – когда-нибудь начнут управлять европейскими государствами.

Россию, по всей очевидности, ждет несколько другая участь. Африканцы и арабы вряд ли захотят эмигрировать к нам. Когда в России будет явно не хватать рабочей силы, поедут сюда, в первую очередь, китайцы. По оценкам экспертов, к 2010 году в Росси будет проживать уже около 8-10 миллионов китайцев. Вполне вероятно, что сотни тысяч китайцев поселятся на Дальнем Востоке: восточнее Урала проживает всего 20 миллионов человек, в то время как на территориях Китая, граничащих с Россией, живет 300 миллионов человек.

Ссылка на основную публикацию