Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Фитотерапевтический бизнес Сергея Корепанова

Фитотерапевтический бизнес Сергея Корепанова

Корепанов Сергей Валерьевич (кандидат медицинских наук, врач онколог, фитотерапевт), родился 11 января 1959 г. в селе Романово Усть-пристанского района Алтайского края.

В 1982 году окончил Алтайский государственный медицинский университет (специальность лечебное дело). Работал акушером гинекологом в роддоме №1 г. Барнаула (1982–86 гг.), онкогинекологом в Алтайском краевом онкологическом диспансере (1986–1991 гг.).

Вопросами фитотерапии углубленно стал заниматься с 1986 г., когда понял – какое значение в самолечении и судьбе онкологических больных играют лекарственные растения. Со временем фитотерапия стала одновременно основным увлечением и работой.

Сергей Валерьевич неоднократно проходил специализацию по фитотерапии в г. Москве, Новосибирске, Барнауле.

По его инициативе в 1991 году был создан Алтайский краевой фитоцентр «Алфит». Со времени основания и по настоящее время является его директором.

Главными направлениями фитоцентра считает:

1) реабилитацию онкологических больных методом фитотерапии;
2) лечебно-профилактическую работу в группах риска;
3) применение фитотерапии в качестве дополнительного метода лечения соматических заболеваний, в первую очередь хронического характера;
4) изучение опыта народной медицины в области траволечения.

Для осуществления выпуска качественной фитопродукции в 1995 году Корепановым С.В. было создано предприятие ООО «Фармацевтический завод «Гален». Высокая эффективность и качество выпускаемой продукции подтверждены множественными клиническими испытаниями, высокими оценками на выставках, многочисленными отзывами пациентов со всех уголков России, ближнего и дальнего зарубежья.

В 2003 г. в Томском НИИ фармакологии СО РАН Сергей Валерьевич защитил кандидатскую диссертацию по теме: «Лекарственные растения в комплексном лечении местнораспространенного рака молочной железы».

Сергей Валерьевич является членом Российского фитотерапевтического общества.

Автор десятков научных статей и двух монографий в области фитотерапии.

Разработал и внедрил в производство более 200 сборов из лекарственных растений по направлениям, где целесообразна и эффективна фитотерапия. Сторонник сотрудничества и активного обмена опытом в области фитотерапии.

По инициативе Корепанова Сергея Валерьевича 9 лет назад был организован музей «Мир времени». Это уникальный музей, который поражает гостей своей разноплановостью и возможностью потрогать экспонаты руками. Сейчас в музее уже более 10 тысяч экспонатов, он входит в туристский справочник «10 мест, которые нужно посетить в Барнауле», выпущенный по инициативе администрации краевой столицы.

Планируется, что в перспективе музей переедет в исторически значимое здание — «Аптека Крюгер», явяющееся памятником архитектуры регионального значения. В настоящее время ведется реставрация данного культурного объекта за счет средств Фармацевтического завода «Гален».

Лечение рака травами возможно. Фитотерапевт-онколог Сергей Корепанов из Барнаула разработал метод борьбы со злокачественной опухолью

Лечение рака травами – методика современная и перспективная. Так считает онколог-фитотерапевт, кандитат медицинских наук из Барнаула Сергей Валерьевич Корепанов. 27 февраля в санатории имени Володарского прошла его лекция. Все желающие могли познакомиться с его уникальными разработками в сфере фитотерапии.

Доктор Корепанов является руководителем медицинского центра «Алфит». Это единственное учреждение в стране, где более 20 лет проводят реабилитацию онкологических больных при помощи лекарственных трав. Посещая города с лекциями и докладами, он встречается с врачами и убеждает их использовать лекарственные растения.

Почему траволечение попало в немилость к врачам-онкологам?

Сегодня лишь немногие доктора обращаются к фитотерапии, а уж в онкологии такие специалисты – явление экстраординарное. На вопрос о том, почему врачи запрещают пациентам со злокачественной опухолью прием растений, Сергей Валерьевич Корепанов ответил: «Во-первых, фитотерапия не входит в стандарты лечения таких больных. Во-вторых, ее не преподавали 150 лет, с тех пор как научились делать синтетические препараты. Вместо того, чтобы развивать одновременно фармакотерапию и фитотерапию, лечение травами вообще отвергли. Но если первая лечит, то вторая регулирует процессы в организме. Это разные механизмы и они друг друга дополняют».

Кроме того, по словам алтайского доктора, практическим онкологам некогда следить за результатами исследований, у них очень много работы. А между тем постоянно появляются интереснейшие научные работы, касающиеся лечения рака травами.

Как правило, онкологи выступают против лекарственных трав по неопытности. Особенно это характерно для молодежи, которая только покинула стены вуза. Нередко она воспринимает фитотерапию как допотопный и малоэффективный метод. Но это не более, чем вредный стереотип, который пора менять.

На Алтае сложилась иная ситуация. Из-за того, что там сильные традиции фитотерапии, отношение врачей к методу доктора Корепанова было изначально спокойным. Врачу удалось наладить диалог со многими авторитетными специалистами.

Лечение рака травами – активизация внутренних резервов организма

Центр доктора Корепанова «Алфит» имеет неопровержимые доказательства того, что растения не стимулируют рост опухоли, а напротив, задерживают его, укрепляя организм. Поэтому травы никак не мешают химиотерапии и облучению.

В своей работе ученый опирается на серьезные исследования, проводившиеся в НИИ фармакологии Томска, начиная с 80-х годов прошлого века. Там изучалось действие растений на больных животных. Это женьшенеподобные адаптогены, а именно элеутерококк колючий, левзея сафлоровидная, родиола розовая, аралия, китайский лимонник.

Результаты томских исследователей впечатляют. В одном из экспериментов площадь метастазирования у мышей при использовании фитотерапии не увеличилась, а уменьшилась в 1,5 раза. К слову, химиотерапия уменьшает ее в 9 раз. А когда объединили эти методы, то площадь развития опухоли сократилась в 20 раз!

По словам доктора Корепанова, фитотерапия – метод, действующий за счет усиления защитных сил организма. Проще говоря, это дополнительное воздействие, которое дает возможность подключить наши внутренние резервы. Благодаря биологически активным веществам растений иммунная система получает мощное подкрепление для борьбы с опухолью.

Такая помощь трав просто неоценима, если вспомнить, что из-за действия химиотерапии и лучевой терапии иммунитет сильно страдает. Угнетают защитную функцию и антибиотики, которые дают больным после операций. Часто организм не имеет сил бороться с опухолью. О каком выздоровлении тогда вообще может идти речь? Действие трав мягкое и медленное, но более стойкое, чем у синтетических препаратов.

Важно, что лечение рака травами дает мало побочных эффектов, после нее редко возникают рецидивы. В умелых руках фитотерапия – это мощное орудие для помощи пациенту, проверенное веками.

Главное в любом методе лечения – положительный результат. А он здесь налицо – через центр «Алфит» прошли более 20 тысяч больных, причем больше половины из них страдают онкологией. Многим врачи оказались не в силах помочь, их отправляли домой, что называется, умирать. А с помощью методик доктора Корепанова эти люди смогли прожить годы.

Эти удивительные растения-адаптогены

Успешное лечение рака травами проводится на Алтае давно. Важнейшее место в практике этого удивительного врача занимают растения-адаптогены. Это элеутерококк колючий, левзея сафлоровидная (маралий корень), родиола розовая. Фитотерапевт категорически не согласен с тем, что данные растения стимулируют рост опухоли. Идет лишь укрепление организма для борьбы с опаснейшим заболеванием.

А при удалении опухолей на фоне применения адаптогенных трав (прием до и после операции) растет процент полного излечивания. Важная особенность этих растений: малые дозы воздействуют на иммунитет ничуть не хуже больших. Всего 5 -10 капель спиртовой настойки левзеи сафлоровидной по силе сравнимы с действием чайной ложки такого средства. При этом если увеличить дозировку, то полезный эффект снизится! Важное место в лечебных сборах Корепанова занимает и хорошо знакомый всем подорожник, который томские ученые относят к адаптогенам.

Все вышеперечисленные травы мощно стимулируют организм, и благодаря этому опухоль задерживает свой рост. Механизм действия адаптогенов удалось понять благодаря великому фармакологу Н.В. Лазареву. В 1960-х годах он разработал понятие «неспецифической повышенной сопротивляемости организма». Он доказал, что в таком состоянии человек защищен от физического, химического воздействия, болезнетворных вирусов, заболеваний сердца и онкологии. И эту могучую поддержку организм может получить, прежде всего, благодаря растениям-адаптогенам.

Ученица Лазарева, доктор медицинских наук Кассиния Валентиновна Яременко много лет возглавляла Томский НИИ Фармакологии. Доктору Корепанову довелось сотрудничать с этой талантливой женщиной, вместе они исследовали применение растений при онкологии.

Помимо этого фитотерапевт активно использует в своих сборах душицу. Она хоть и не входит в группу адаптогенов, но также помогает при онкологии за счет высокого содержания селена.

Игнорировать лекарственные травы – ошибка

Доктор Корепанов убежден, что пренебрежение натуральными средствами – серьезная ошибка современной медицины. Конечно, самолечение при онкологии чревато осложнениями. В то же время профессиональный фитотерапевт сегодня в любой поликлинике будет полезен. Он подскажет, как правильно использовать травы, чтобы преодолеть онкологию.

В своей книге «Растения в лечении и профилактике рака» ученый привел факты, которые наводят на размышления. Оказывается, в первой отечественной Фармакопее (1866 г.) насчитывалось 256 видов целебных растений. В 1910 году их количество составило 173, а в недавно принятой XI Фармакопее их уже меньше ста.

Количество ценных трав, рекомендуемых для лечения, неуклонно сокращается. Это очень грустно, если учесть, что в народной медицине используется более 80 процентов от всех представителей растительного царства!

Как на Алтае лечат онкологию. Метод доктора Корепанова

Травы можно применять при всех видах противораковой терапии и на всех этапах лечения. В этом уверены специалисты центра «Алфит». Например, при химиотерапии страдает печень, которая является ключевым органом иммунной системы. И поэтому врачи дают такому пациенту сборы, помогающие печени.

Читайте также:  4 простых способа увеличить прибыль с продажи услуг на 300%

При лучевой терапии шейки матки лучи проходят через мочевой пузырь и кишечник, угнетая их работу. В таких случаях нужно параллельно принимать травы, укрепляющие мочевой пузырь и кишечник. Благодаря этому среди пациентов Центра резко снизилось количество случаев поздних мочевых осложнений, которые очень тяжело протекают.

Не меньшее значение в борьбе с раком фитотерапевт-онколог придает питанию. Является сторонником растительной диеты, ратует за уменьшение потребления мяса (не более 1 раза в сутки). Рекомендует делать акцент на желто-зеленые растения, содержащие каротиноиды: петрушку, укроп, лук (перо). Также следует включать в рацион облепиху. Лечение рака травами не обходится без календулы.

Что касается профилактики раковых заболеваний, то здесь важно работать по двум направлениям. Во-первых, необходимо избавиться от вредного фактора, например, курения, и бороться с ослаблением организма. Снижение защитных сил происходит у всех весной и осенью. И в это время особенно важно поддерживать организм с помощью лекарственных растений и физкультуры.

Открытость для диалога

Все участники встречи получили заряд оптимизма и ценные сведения о растениях. Корепанов готов часами рассказывать о целебных травах и делиться богатейшим опытом. Важно, что это современный и далекий от фанатизма человек, настоящий профессионал. Легкомыслие и дилетантизм недопустимы в таком вопросе как лечение рака травами.

Своей задачей Сергей Валерьевич видит распространение информации о положительном действии растений-адаптогенов. Центр Корепанова активно работает с онкологами Сибири. В частности, налажено сотрудничество с врачами Красноярска, Новосибирска. Главный онкоцентр страны имени Н.Н. Блохина тоже положительно оценил наработки алтайских специалистов. Доктор Корепанов надеется на плодотворный диалог и с пензенскими медиками.

Доктор Корепанов считает, что организм постоянно забирает из пищи необходимые ему вещества, а вредные и ненужные отбрасывает. Эта мысль созвучна с высказыванием разработчика препарата Леветон П Рошена Джафаровича Сейфуллы: «Пищеварительная система – это лучший экстрактор, который сам выберет из лекарственного растения те вещества, в которых нуждается больной орган».

Добавим, что компания Парафарм уже более 20 лет занимается производством витаминных комплексов, которые содержат растения-адаптогены: Элтон П, включающий элеутерококк колючий и Леветон П с корнем левзеи сафлоровидной. Оба витаминных комплекса помогут укрепить иммунную систему, что важно при лечении большинства заболеваний.

«Я плохой предприниматель». Сергей Корепанов рассказал о двух главных мирах своей жизни

Русский складной фунт — тяжелая вещица в музее «Мир времени», неприметная среди множества других странных предметов из разных эпох. Но именно она объединяет в себе две страсти владельца музея Сергея Корепанова: фитотерапию ( в которой важна масса трав-ингредиентов) и поиск вещей с историей. Первое увлечение выросло в предприятие , второе питает один из трех негосударственных музеев Барнаула.

Сергей Корепанов кривится от бизнес-терминологии. Но тем не менее его фармзавод «Гален» и фитоцентр «Алфит», производящие и реализующие фитосборы , нашли свою аудиторию. И стабильно развиваются уже 11 лет , не стремясь в лидеры. Растет и «Мир времени» г-на Корепанова: 5 ноября музею исполнилось четыре года , сегодня его готовят к расширению. Директор фармзавода и музея рассказал «ВД» о том , чем его привлекают травы и старинные вещи.

— Сергей Валерьевич , вы основали свое фармпредприятие одновременно с зарождением российского рынка БАДов в 90-х годах. Почему решили пойти именно в эту сферу?

— Первые импортные БАДы предлагали в первую очередь онкологическим больным по невероятным ценам. Потому что эта категория пациентов купит все , чтобы выздороветь. Я тогда работал в онкодиспансере и видел , как люди продавали машины и дачи , чтобы купить биоактивную добавку с общеукрепляющим эффектом и не более. Ведь тогда никаких запретов на рекламу не было , можно было обещать что угодно… Параллельно я заинтересовался воздействием натуральных растений на организм. Тогда в 1991 году создал предприятие , разрабатывающее фитосборы. Они были гораздо дешевле
БАДов за 20 тыс. рублей. С тем же , если не лучшим , эффектом. И я сразу увидел , что это нужно людям.

— Вы говорите так , словно ваши фитосборы — не БАДы.

— Мы вынуждены их так называть , потому что сегодня можем получить на них только такой сертификат. В России сегодня нет даже такой специальности — «фитотерапевт». Хотя это совершенно особый метод лечения. В отличие от БАДов , для создания которых используют искусственные вещества , мы берем только растения. И мы никогда не обещаем полного исцеления от трав. Но мы обещаем помощь при любом лечении , особенно хронических заболеваний.

— Фармацевтика развивается ударными темпами. Рынок биоактивных добавок вырос в 15 раз. Про фитотерапию как-то не слышно…

— Потому что она в упадке с тех пор , как в середине XIX века химики научились выделять из растений действующее вещество и делать лекарства. Если препараты лечат организм , то травы помогают регулировать его естественные защитные функции. Но для их действия в полную силу не хватает исследований. Растения сегодня изучают только редкие энтузиасты. Когда нашему центру надо проверить экспериментально несколько свойств растения для онкологической практики , мы проводим несколько опытов в Томском НИИ фармакологии. Каждый стоит примерно 100 тыс. рублей. Никаким энтузиастам это не под силу , ведь надо проверить миллионы идей. Без особой государственной программы это невозможно. Плюс индустрия фармакопрепаратов , где мягко , где жестко , поддавливает потенциальных конкурентов.

— Все же непонятно. Если травы не приносят больших денег и могут лишь помочь , но не оказать колоссальный эффект , как им удалось так вдохновить вас? Вы по специальности акушер-гинеколог и к травам долго не имели никакого отношения.

— Гинеколог-онколог. Тут смотря что понимать под колоссальным эффектом. Я видел веру пациентов в травы , наблюдал , как неизлечимо больные пациенты вопреки прогнозам жили не месяцы , а годы. Потому что пили препараты из трав. С тех пор я участвовал во многих исследованиях. Защитил по этой теме кандидатскую диссертацию , сейчас работаю над докторской. Наш центр научно доказал: травы улучшают результаты химиотерапии и лучевой терапии. А это совершенно реальная помощь.

Фирма без амбиций

— Правда ли , что ваш фармзавод «Гален» начался со стартового капитала 10 тыс. рублей?

— Да. И те заняли у друзей. Начинали на дому , буквально в кастрюлях. Сняли небольшое помещение , стали работать над первыми фитосборами. Хочу признаться сразу: я плохой предприниматель и вообще не люблю это слово. То , чем занимаюсь , я могу назвать лечебной деятельностью. В 90-е годы бизнесмены либо разорялись , либо выходили в супергиганты. У меня не было такой цели и нет. Особенно с появлением музея. Первый кризис мы не заметили , наоборот , люди стали покупать больше недорогих препаратов. Нынешний кризис не замечаем тоже. Мы боимся кредитов , никогда их не брали и у государства ни разу не взяли ни рубля. Завод строили сами семь лет. Только в последний год взяли заем: хотим перенести фитоцентр на другую площадь , чтобы нынешнюю отдать под музей. А ведь предприниматель должен рассчитывать экономический эффект , больше заботиться о прибыли…

— …ведь иначе у него не будет предприятия.

— Я мало что делаю в плане коммерции , а предприятие тем не менее есть. Я всегда смеюсь: при таком отношении к бизнесу компания бы давно разрушилась. Если бы не результат , который нужен людям , и , конечно , помощь коллектива.

— Что вы имеете в виду — «при таком отношении к бизнесу»? При каком?

— Я , например , не анализирую конкурентов. Но при этом уверен в будущем «Алфита». Мы знаем травы так хорошо , что всегда сможем подать так называемому рынку уникальные сборы и рецептуры , которые не смогут предложить другие. Ведь что происходит сегодня? Крупные производители БАДов раскручивают определенное растение и получают с него прибыль за счет рекламы. 10% населения всегда отзовется на рекламу , а в масштабах России это очень много. Но такие гиганты не изучают травы в научном ключе — им нужна прибыль. Наш центр занимается научной деятельностью , в этом его преимущество.

— А какова рентабельность и мощность вашего завода?

— В год перерабатываем около 100 тонн сырья. Рентабельность есть. Коллектив вырос с пяти человек до 50.

Музей без границ

— Известно , что музей «Мир времени» возник из вашего увлечения фитотерапией. Вы начали создавать его сами со старых травников и мер веса и постепенно увлеклись. Кто пополняет коллекцию сегодня?

— Принимаю решения по экспонатам по-прежнему в основном я. Знаю , сколько и на что можно потратить средств. И потом я очень много езжу по миру и всегда посещаю блошиные рынки. Вот из Японии все везут аппаратуру. А я привез два баула экспонатов , и в музее появилась восточная экспозиция. Однажды в Москве познакомился с Андреем и Еленой Балашовыми — потомками дворянского рода. Увидел красивую французскую перьевую ручку из бронзы. Небрежно говорю: «Новодел» ( то есть новая , сделанная под старину вещь). Продавцы обиделись , стали показывать родную коробочку от этой ручки. А она вся истертая временем , и в ней тугой пергаментный сверток — в нем ручка и сохранилась так бережно , с 1917 года… Благодаря Балашовым у нас в музее целый ряд недорогих , но очень интересных экспонатов.

Читайте также:  Какие обязанности у директора и учредителя ООО

— Вам не кажется , что любой музей можно было назвать «Миром времени»? Довольно общее название , и собрание экспонатов очень разноплановое.

— Согласен. Но если забить в интернет-поисковике слова «мир времени», выскочит только наш музей. Нам с самого начала пришла мысль создать что-то разноплановое. Когда я придумывал название , хотел найти такое , которое бы ни в чем меня не ограничивало. Если бы мы сделали , скажем , уклон в медицинскую тематику , то это было бы интересно немногим. Вот у нас есть полка бесценных старинных травников. Посетители к ним обращаются раз в год… Поэтому у нас в музее можно найти все — от вещей из каменного века до пионерского галстука. Критерий один — вызвать интерес посетителей.

— Дополняете и антиквариатом?

— Мы любим в основном недорогие вещи. Те , которые антиквары небрежно называют «бытовуха». Зато у нас любой экспонат можно потрогать — это особенность музея. Можно примерить, включить , разобрать… Ну , а антиквариатом , в принципе , можно назвать любую вещь старше 50 лет.

— Наверное , все же содержать такое предприятие довольно накладно?

— Пока основная сложность в том , что у нас слишком много экспонатов для той площади , на которой они сегодня располагаются. Когда на квадратном метре выставлена одна вещь , она производит совсем иной эффект , чем когда на нем же сразу несколько предметов. Поэтому сегодня мы хотим расширить место для экспозиций.

— Посещение музея «Мир времени» стоит очень недорого , до 80 рублей. Вероятно , музей себя не окупает , не говоря о прибыли. А служит ли он для пиара фитоцентра?

— Поначалу я так и оправдывался перед своими сотрудниками , которые не понимали , почему вместо расширения производства я открыл какой-то музей. Мол , это для рекламы. Но потом вдруг оказалось, что музей и правда стал помогать в этом плане. Фитоцентр никогда не был интересен СМИ. А музею газеты , радио и ТВ уделяют много внимания! Вывести его на самоокупаемость — моя мечта. Думаю, добьемся этого. Я уверен: любой человек найдет в нашем музее минимум 30 очень интересных именно для него вещей , которых ему больше нигде не увидеть. Как только мы начинаем погружать посетителей в мир вещей , они — наши! Они просто не ожидают поначалу , что это может быть так интересно. Поэтому тут дело только за привлечением новых категорий экскурсантов , выйти за рамки школьников и студентов. И мы работаем над этим.

— За что вы любите свой музей и каждую вещь в нем?

— Знаете , к вещам , которые сейчас в музее , я отношусь с уважением , но уже прохладно. Мне интереснее , что придет нового? С какой историей? Что я узнаю? В общем , вкусил азарт поиска экспонатов. Врачи ведь обычно довольно ограниченные люди: ради своей специальности они жертвуют многим. Так что для меня музей как бы открыл мир. После того как занялся этим , не могу смотреть на современные разовые вещи. В старых предметах , механизмах была мудрость , какие-то особые технологии… Когда я беру такой в руки , чувствую то , что называют энергетикой. Никогда не считал себя экстрасенсом , не испытывал ничего особенного в Горном Алтае , как многие. А вот какой-то трепет вещей с историей я чувствую. Не знаю почему.

— Сколько у фитоцентра «Алфит» патентов?

— Три-четыре максимум. Их могло бы быть уже 200. Но мы просто не хотим за ними гоняться.

— Ваш авторитет в фитотерапии?

— Немецкий фитотерапевт Рудольф Вайс. Прожил около 100 лет , практикуя и изучая фитотерапию.

— Сколько лет самой старой вещи в вашем музее?

— 300 млн. лет. Это окаменевшие кораллы с Уральских гор , когда они еще были дном океана.

— Сколько людей посетило музей за четыре года?

— Больше 12 тыс. человек прошли полноценную экскурсию.

Досье

Сергей Валерьевич Корепанов родился 11 января 1959 года в селе Романове Усть-Пристанского района. Окончил АлтГМИ в 1982 году по специальности «Акушер-гинеколог». Через пять лет стал онкогинекологом. В 1991 году создал фитоцентр «Алфит». Сегодня филиалы фитоцентра находятся в Москве , Владивостоке , Новосибирске и других городах. В 2004 году г-н Корепанов защитил кандидатскую диссертацию. Хобби: очень любит играть в волейбол. После 40 лет начал самостоятельно изучать английский язык , когда стал покупать зарубежные книги о свойствах трав. Сегодня легко читает на нем научную литературу. Женат , воспитал двоих детей. Имеет внука и двух внучек.

Эта закладка предназначена для тех наиболее внимательных из вас, кто замечает опечатки, орфографические, пунктуационные и фактические ошибки в наших текстах и хотел бы помочь нам исправить их. Мы заранее благодарим всех, кто вместе с нами стремится улучшить качество наших материалов. Ваша помощь неоценима не только для редакции — она также важна для тех читателей, которые благодаря вам прочтут эти тексты в правильной редакции.

Чтобы сообщить нам об опечатке, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Фитотерапевтический бизнес Сергея Корепанова

Фитотерапия является одной из наиболее непростых отраслей фармбизнеса. В связи с практически полным непризнанием государством этого явления она вынуждена развиваться без какой-либо господдержки.

Поэтому на рынке могут выжить только очень самостоятельные компании с четким видением перспектив развития. О том, в чем состоят сложности фитобизнеса, как развиваться без заемных средств и как выживали предприниматели в «лихие девяностые», корреспонденту «КС» МИХАИЛУ ПАЛОЧКИНУ рассказал директор фитоцентра «Алфит» и фармацевтического завода «Гален», кандидат медицинских наук СЕРГЕЙ КОРЕПАНОВ.

— Сергей Валерьевич, почему вы решили заняться фитотерапией и как вообще пришли в эту отрасль?

— После школы я окончил Алтайский мединститут по специальности «акушер-гинеколог». Пять лет работал по специальности в барнаульском роддоме № 1, а в 1986 году перешел в онкоцентр, занимался лучевой терапией злокачественных опухолей женской половой сферы. В то время врачи-онкологи с пренебрежением относились к траволечению, а пациенты, напротив, сильно преувеличивали эффективность трав. Захотелось разобраться в этом вопросе подробнее. Первая заповедь врача: не навреди. Для начала следовало убедиться в том, что травы не стимулируют рост опухоли и совместимы с основными методами лечения — химиотерапией и лучевой терапией. Клинические исследования проводились на базе Алтайского краевого онкологического диспансера под руководством д.м.н., профессора Александра Лазарева. Мы доказали, что фитотерапия может дополнить основное лечение и улучшить результаты.

— А когда появился фитоцентр «Алфит»?

— «Алфит» был создан в 1991 году. Основным направлением стала реабилитация онкологических больных с помощью фитотерапии. Никакого первоначального капитала у нас, конечно, не было, мы просто заняли на сырье у знакомых 10 тысяч рублей и стали его перерабатывать. Банковские кредиты брать боялись, поэтому развивались медленно. Кроме того, у нас не было управленческого опыта и экономических знаний. Но выбранная ниша оказалась настолько востребованной, что мы выжили. В то время появились импортные БАДы общеукрепляющего действия. Они были дорогими, и для их приобретения люди продавали машины и дачи, а то и квартиры. Наши препараты из местного сырья стали доступны для населения.

Поначалу мы арендовали помещения в «Доме быта». Мы располагались на пятом этаже, а на шестом был офис «крутой рэкетирской» бригады. Мы с ними замечательно ладили, потому что лечили их «боевые» травмы. Так что «лихие девяностые» прошли для нас спокойно. В 1995 году был основан фармацевтический завод «Гален». В Новосибирске нам сделали аппарат для брикетирования. С порошками он справлялся, но для измельченного растительного сырья совершенно не годился. Пришлось переделывать самим. Наши сотрудники внедрили кучу рацпредложений, машина заработала и трудится до сих пор.

Когда на арендованных площадях стало тесно, мы купили сначала одно помещение, а затем второе. Потом семь лет строили собственное двухэтажное здание опять-таки без кредитов. Сегодня в нем располагаются производство и офис. У нас в штате около 60 человек. Четверо из них — опытные врачи-онкологи с многолетним стажем. Вероятно, мы единственные в России с таким профилем: фитотерапия онкологических больных, сбор сырья и производство целой гаммы препаратов.

— Как вами был разработан первый фитосбор?

— Первый брикетированный фитосбор мы выпустили в середине девяностых годов. Требовалось эффективное средство для реабилитации онкобольных после операции, а также после лучевой и химической терапии. Сначала мы хотели сделать его в виде растворимого чая, но потом сообразили, что при такой обработке многие активные вещества будут утрачены, и решили делать брикеты. Название родилось как-то само собой: «Алфит» — «алтайские травы». Первый препарат был иммуномодулирующий, поднятие иммунитета очень важно для онкобольных. Чтобы сертифицировать фитосбор, пришлось снова доказывать, что применение лекарственных трав не стимулирует рост опухоли. Мы обратились в Томский НИИ фармакологии, где была лаборатория противораковых средств растительного происхождения. Сотрудники лаборатории провели эксперименты, которые доказали эффективность «Алфита». Тогда мы сделали следующий шаг: разработали специализированные фитосборы для поддержания различных органов, пораженных раком. Так появилась целая серия «Алфитов» — желудочный, почечный, легочный и другие.

Читайте также:  Обеспечение государственных контрактов.

Мы продаем наши препараты в аптеках и в собственных точках, но самый прогрессивный путь — это работа с медицинскими центрами. Есть обратная связь, нарабатывается опыт, мы постоянно совершенствуем состав сборов. Проблем, конечно, выше крыши. Регистрировать новые фармпрепараты на основе растительного сырья по-прежнему очень долго и дорого. В итоге мы вынуждены называть наши разработки БАДами, сухими растительными смесями и прочими псевдонимами. Кроме того, не хватает средств на серьезную модернизацию. Банковские кредиты выдаются на невыгодных условиях, поэтому обходимся собственными силами.

— Как бы вы вообще охарактеризовали сегодняшнее положение фитотерапии в России?

— Оно очень сложное. За последние сто лет химическая фармакология развивалась невиданными темпами и практически вытеснила фитотерапию. Химпрепараты давали быстрый результат, их рекламировали, а на побочные эффекты долгое время не обращали внимание. Врачи стали относиться к природным средствам с пренебрежением, о лекарственных растениях не рассказывали студентам-медикам, и многовековый опыт был предан забвению. Но в последнее время отношение к фитотерапии стало понемногу меняться, и в 2000 году этот метод был законодательно признан. А вот специальности «фитотерапевт» нет до сих пор. Нет, естественно, и господдержки.

В нашем крае дело обстоит несколько лучше: замечательная природа Алтая, многолетние традиции алтайской фитотерапии, энтузиазм наших сотрудников и поддержка профессора Лазарева сделали свое дело.

Мы ежегодно проводим курсы по фитотерапии — три дня теоретических занятий и «полевой сезон» в Горном Алтае. Учим людей различать травы, заготавливать растительное сырье, правильно применять фитопрепараты. Этой работой мы занимаемся уже семь лет. В будущем году планируем пригласить на занятия самых успешных учеников из первых выпусков, чтобы они поделились своим опытом с новичками.

— Как у вас появилась идея музея «Мир Времени» — одного из первых в Барнауле частных музеев?

— В свое время я приобрел много старых книг по фитотерапии, в основном, это травники середины XIX – начала ХХ века. Но меры там указаны устаревшие: золотники, унции, скрупулы и так далее. Начал искать соответствующие гирьки и мерные емкости. Затем стал собирать старинные инструменты и сосуды для приготовления трав. С этой небольшой коллекции и начался музей. Со временем стало понятно, что узкая специализация не нужна, людям интересны разноплановые экспонаты. «Мир Времени» — это название прекрасно отражает суть нашего музея. Мы разыскиваем и сохраняем уцелевшие осколки далеких эпох — предметы, давно исчезнувшие из обихода или неузнаваемо изменившиеся.

Фитотерапевтический бизнес Сергея Корепанова

Фитотерапия является одной из наиболее непростых отраслей фармбизнеса. В связи с практически полным непризнанием государством этого явления она вынуждена развиваться без какой-либо господдержки. Поэтому на рынке могут выжить только очень самостоятельные компании с четким видением перспектив развития. О том, в чем состоят сложности фитобизнеса, как развиваться без заемных средств и как выживали предприниматели в «лихие девяностые», корреспонденту «КС» МИХАИЛУ ПАЛОЧКИНУ рассказал директор фитоцентра «Алфит» и фармацевтического завода «Гален», кандидат медицинских наук СЕРГЕЙ КОРЕПАНОВ.

— Сергей Валерьевич, почему вы решили заняться фитотерапией и как вообще пришли в эту отрасль?

— После школы я окончил Алтайский мединститут по специальности «акушер-гинеколог». Пять лет работал по специальности в барнаульском роддоме № 1, а в 1986 году перешел в онкоцентр, занимался лучевой терапией злокачественных опухолей женской половой сферы. В то время врачи-онкологи с пренебрежением относились к траволечению, а пациенты, напротив, сильно преувеличивали эффективность трав. Захотелось разобраться в этом вопросе подробнее. Первая заповедь врача: не навреди. Для начала следовало убедиться в том, что травы не стимулируют рост опухоли и совместимы с основными методами лечения — химиотерапией и лучевой терапией. Клинические исследования проводились на базе Алтайского краевого онкологического диспансера под руководством д.м.н., профессора Александра Лазарева. Мы доказали, что фитотерапия может дополнить основное лечение и улучшить результаты.

— А когда появился фитоцентр «Алфит»?

— «Алфит» был создан в 1991 году. Основным направлением стала реабилитация онкологических больных с помощью фитотерапии. Никакого первоначального капитала у нас, конечно, не было, мы просто заняли на сырье у знакомых 10 тысяч рублей и стали его перерабатывать. Банковские кредиты брать боялись, поэтому развивались медленно. Кроме того, у нас не было управленческого опыта и экономических знаний. Но выбранная ниша оказалась настолько востребованной, что мы выжили. В то время появились импортные БАДы общеукрепляющего действия. Они были дорогими, и для их приобретения люди продавали машины и дачи, а то и квартиры. Наши препараты из местного сырья стали доступны для населения.

Поначалу мы арендовали помещения в «Доме быта». Мы располагались на пятом этаже, а на шестом был офис «крутой рэкетирской» бригады. Мы с ними замечательно ладили, потому что лечили их «боевые» травмы. Так что «лихие девяностые» прошли для нас спокойно. В 1995 году был основан фармацевтический завод «Гален». В Новосибирске нам сделали аппарат для брикетирования. С порошками он справлялся, но для измельченного растительного сырья совершенно не годился. Пришлось переделывать самим. Наши сотрудники внедрили кучу рацпредложений, машина заработала и трудится до сих пор.

Когда на арендованных площадях стало тесно, мы купили сначала одно помещение, а затем второе. Потом семь лет строили собственное двухэтажное здание опять-таки без кредитов. Сегодня в нем располагаются производство и офис. У нас в штате около 60 человек. Четверо из них — опытные врачи-онкологи с многолетним стажем. Вероятно, мы единственные в России с таким профилем: фитотерапия онкологических больных, сбор сырья и производство целой гаммы препаратов.

— Как вами был разработан первый фитосбор?

— Первый брикетированный фитосбор мы выпустили в середине девяностых годов. Требовалось эффективное средство для реабилитации онкобольных после операции, а также после лучевой и химической терапии. Сначала мы хотели сделать его в виде растворимого чая, но потом сообразили, что при такой обработке многие активные вещества будут утрачены, и решили делать брикеты. Название родилось как-то само собой: «Алфит» — «алтайские травы». Первый препарат был иммуномодулирующий, поднятие иммунитета очень важно для онкобольных. Чтобы сертифицировать фитосбор, пришлось снова доказывать, что применение лекарственных трав не стимулирует рост опухоли. Мы обратились в Томский НИИ фармакологии, где была лаборатория противораковых средств растительного происхождения. Сотрудники лаборатории провели эксперименты, которые доказали эффективность «Алфита». Тогда мы сделали следующий шаг: разработали специализированные фитосборы для поддержания различных органов, пораженных раком. Так появилась целая серия «Алфитов» — желудочный, почечный, легочный и другие.

Мы продаем наши препараты в аптеках и в собственных точках, но самый прогрессивный путь — это работа с медицинскими центрами. Есть обратная связь, нарабатывается опыт, мы постоянно совершенствуем состав сборов. Проблем, конечно, выше крыши. Регистрировать новые фармпрепараты на основе растительного сырья по-прежнему очень долго и дорого. В итоге мы вынуждены называть наши разработки БАДами, сухими растительными смесями и прочими псевдонимами. Кроме того, не хватает средств на серьезную модернизацию. Банковские кредиты выдаются на невыгодных условиях, поэтому обходимся собственными силами.

— Как бы вы вообще охарактеризовали сегодняшнее положение фитотерапии в России?

— Оно очень сложное. За последние сто лет химическая фармакология развивалась невиданными темпами и практически вытеснила фитотерапию. Химпрепараты давали быстрый результат, их рекламировали, а на побочные эффекты долгое время не обращали внимание. Врачи стали относиться к природным средствам с пренебрежением, о лекарственных растениях не рассказывали студентам-медикам, и многовековый опыт был предан забвению. Но в последнее время отношение к фитотерапии стало понемногу меняться, и в 2000 году этот метод был законодательно признан. А вот специальности «фитотерапевт» нет до сих пор. Нет, естественно, и господдержки.

В нашем крае дело обстоит несколько лучше: замечательная природа Алтая, многолетние традиции алтайской фитотерапии, энтузиазм наших сотрудников и поддержка профессора Лазарева сделали свое дело.

Мы ежегодно проводим курсы по фитотерапии — три дня теоретических занятий и «полевой сезон» в Горном Алтае. Учим людей различать травы, заготавливать растительное сырье, правильно применять фитопрепараты. Этой работой мы занимаемся уже семь лет. В будущем году планируем пригласить на занятия самых успешных учеников из первых выпусков, чтобы они поделились своим опытом с новичками.

— Как у вас появилась идея музея «Мир Времени» — одного из первых в Барнауле частных музеев?

— В свое время я приобрел много старых книг по фитотерапии, в основном, это травники середины XIX – начала ХХ века. Но меры там указаны устаревшие: золотники, унции, скрупулы и так далее. Начал искать соответствующие гирьки и мерные емкости. Затем стал собирать старинные инструменты и сосуды для приготовления трав. С этой небольшой коллекции и начался музей. Со временем стало понятно, что узкая специализация не нужна, людям интересны разноплановые экспонаты. «Мир Времени» — это название прекрасно отражает суть нашего музея. Мы разыскиваем и сохраняем уцелевшие осколки далеких эпох — предметы, давно исчезнувшие из обихода или неузнаваемо изменившиеся.

Ссылка на основную публикацию