Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Вы разорились! Что дальше?

«Теперь я изгой»: жизнь после финансового краха

Как живут россияне, которые прошли через процедуру банкротства

Россияне имеют возможность законно списать свои долги уже почти три года. Как выяснил Банки.ру, статус банкрота не только дарит жизнь «с чистого листа», но и влечет новые проблемы.

Господин «освобожденный»

Закон о банкротстве физлиц вступил в силу с 1 октября 2015 года, подарив надежду примерно полумиллиону россиян. Именно столько граждан, по оценкам ЦБ, оказались под непосильным бременем и могли рассчитывать на списание долгов. Спустя три года их число перевалило за 700 тыс.

Потенциальным банкротом сейчас считается тот, кто не платит по кредитам больше трех месяцев. При этом его обязательства превышают 500 тыс. рублей. Если такой гражданин обратится в арбитражный суд, его ждет один из трех исходов: банкротство с реализацией имущества, реструктуризация долга или мировое соглашение с кредиторами. На данный момент в России официальный статус финансово несостоятельных получили более 50 тыс. человек.

В соцсетях и на профильных форумах такие люди называют себя «освобожденными». Они потратили многие месяцы на борьбу в судах, почти наизусть знают 217-ФЗ и готовы делиться опытом с новичками. В основном их рекомендации сводятся к одному тезису: сложно, но можно. Однако, как показывает практика, банкротство — далеко не последнее финансовое приключение в их жизни.

«Еще бегать и бегать…»

Статус банкрота в России нельзя получить в одиночку. Помощь гражданину в любом случае оказывает финансовый управляющий, который назначается судом. Специалист контролирует процесс в арбитраже, отвечает за взаимодействие с кредиторами. Он даже может получать зарплату в интересах клиента, если у того заблокированы счета.

Завершение процедуры банкротства означает расставание с помощником. Но сложности у должника на этом не заканчиваются. Первый «квест», который проходит новоявленный банкрот, — обновление своего статуса перед кредитными организациями, налоговой, коллекторами и ЖЭКом.

«Пришел в банк с решением суда, с целью разблокировать зарплатный счет. Заявление отказались принимать, пока я им не отдам единственный оригинал решения суда. Я не отдал, что мне нужно сделать?» — на тематических форумах насчитываются сотни подобных сообщений. (Здесь и далее орфография и пунктуация авторов отзывов сохранены. — Прим. Банки.ру.)

Евгения из Москвы стала банкротом больше года назад. В беседе с Банки.ру женщина рассказала, что получать оригинал решения арбитража приходится лично, хотя промежуточные вердикты приходят должникам по почте. Но правила работы с новоявленными банкротами все равно диктуют банковские менеджеры на местах. «У меня было три банка. Один разблокировал карту при предъявлении копии, два других потребовали только оригинал. Было много того, о чем не предупреждали заранее», — сетует Евгения.

Иногда позиционная борьба банкротов с финансовыми и государственными организациями затягивается на месяцы. Вот, например, сообщение на одном из форумов от февраля этого года:

«Я банкрот с 14 апреля. А долги так и висят. Некоторые наглые банки продолжают меня перепродавать коллекторам. Ну те мне звонят. В банк как на работу хожу… долг так и не списан. Определение отдавала… Смысл только на бумаге не иметь долгов. А возня банков все продолжается. На меня уже дважды приставы дела заводили. И это несмотря на то что определение у них есть по поводу моего банкротства».

Рецепты пострадавшим дают простые: вести с различными учреждениями только письменный диалог, запастись копиями с определением суда, а также жаловаться на банки в ЦБ ради ускорения процедуры.

«Ни в коем случае не устраивать конфликта с руководством»

Если опираться на закон, жизнь «с чистого листа» в России возможна. Но с некоторыми ограничениями. Например, скрыть свой новый статус не получится. Данные о банкротах публикуются в СМИ и заносятся в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве.

Впрочем, гораздо раньше о финансовых сложностях человека узнает его работодатель — бухгалтерии зачастую приходится переводить зарплату должника на специальный бескарточный счет.

Наталья Новичкова — пекарь-кондитер из Нижнего Новгорода. Она узнала о законе еще полтора года назад, но на банкротство не решалась. Хотя долги только росли, женщина медлила, опасаясь ухудшения отношений с руководством.

«Отнеслись с пониманием. Но я за это переживала сильно. Просто стыдно было за свою ситуацию», — рассказала Банки.ру Наталья Новичкова.

Персональное банкротство не может быть причиной увольнения, говорит адвокат юридической группы «Яковлев и Партнеры» Елена Мякишева. «Перечень оснований для расторжения трудового договора по инициативе работодателя предусмотрен статьей 81 Трудового кодекса. Такой причины увольнения, как признание работника банкротом, данная статья не содержит», — утверждает эксперт.

Тем не менее многие «освобожденные» опасаются обострять отношения с начальством.

«Мой совет. Ни в коем случае не устраивать конфликта с руководством, что это не законно и банкротство не влияет на работу и тд. Есть большая вероятность, что будет дана плохая рекомендация по линии службы безопасности будущему работодателю. Мне известны несколько случаев увольнения бывших банкротов с госслужбы «по собственному желанию». Мотивировали предложение уволиться ненадежностью такого сотрудника и легкомысленностью при обращении с деньгами», — пишет один из форумчан.

Если работодатель принуждает работника к увольнению, тот может обратиться в трудовую инспекцию или прокуратуру, рекомендует Мякишева. Ведомства будут обязаны провести проверку.

Москвичка Евгения, пережившая банкротство, работает в госучреждении. По ее словам, начальство отреагировало на новости о ее банкротстве спокойно, практически равнодушно. Коллеги тоже за спиной не шептались. «Так как процедура достаточно новая, не все, видимо, до конца понимали, что это вообще такое», — отмечает собеседница Банки.ру.

«Менеджер прямо сказал: ищите другой банк»

Еще на стадии обсуждения закону о банкротстве физлиц приписывали «очистительную функцию» и «социальную направленность». Если бремя долгов окажется непосильным, гражданин имеет законное право решить эту проблему. Но баланс интересов заемщиков и кредиторов никто не отменял. Поэтому после списания долгов россияне вынуждены жить по новым правилам:

· повторно подать заявление о банкротстве можно только через пять лет;

· в течение трех лет нельзя участвовать в управлении любой фирмы;

· гражданин обязан сообщать в финансовые организации о своем статусе в течение пяти лет.

Последний пункт больше всего настораживает тех, кто объявил о своей финансовой несостоятельности. Признаваться банку, что вы уже «оступались», рискованно. Дать от ворот поворот могут даже те кредитные организации, которые никогда не предоставляли кредиты человеку.

«Теперь я изгой. Отказывают не только в кредите или микрозайме, но даже в дебетовой карте. Хотя, казалось бы банкрот безопасен. Ведь теперь он никак не сможет списать долги и будет платить, стараясь вылезти из ямы. Но, нет. », — писала на форуме Банки.ру Марина Ефимова из небольшого городка Волосово в Ленинградской области.

Финансовый управляющий Алексей Леонов подтверждает, что банки могут с подозрением относиться к «освобожденным от долгов». «Если человек оказался несостоятельным, естественно, это настораживает. Банк же взвешивает все риски», — отмечает Леонов.

Будут ли банки лояльны к банкротам

Банки.ру направил запросы участникам рынка, чтобы выяснить, как статус банкрота влияет на риск-профиль клиента.

В Альфа-Банке, «Ак Барсе» и «Восточном» сообщили, что у них нет ограничений на открытие текущих счетов и дебетовых карт таким гражданам. Однако клиент вряд ли сможет рассчитывать на оформление кредитных продуктов — различных займов или кредитных карт. В Абсолют Банке уточнили, что получить ипотеку в течение пятилетнего периода после процедуры банкротства тоже, скорее всего, не получится. В Почта Банке не пояснили, как организация оценивает риск-профиль новых клиентов, если те ранее списали долги перед другими банками. К своим должникам кредитная организация применяет такой сценарий: ссуды банкроту, ранее открытые в банке, переходят в статус безнадежных, по ним создается 100-процентный резерв. В ВТБ сообщили, что принимают решения в соответствии с 217-м федеральным законом. В Совкомбанке не стали комментировать эту тему.

Закон о банкротстве физлиц заработал только с 2015 года, то есть для всех, кто смог списать долги, еще не истек срок обязательного информирования банков. Но кредитные организации уже сейчас не дают гарантий, что будут лояльнее к банкротам в будущем.

Впрочем, отношение участников рынка не единственный фактор, который влияет на доступность финансовых услуг для граждан-банкротов. Большинство «освобожденных от долгов» оказываются за пределами финансового рынка вовсе не из-за банков.

«Банк меня до суицида довел! Думаете, мне нужен еще кредит?!»

Как выяснилось, негативный опыт — лучшее «противоядие» от нового кредита. Марина из Москвы решилась на банкротство после того, как попала в больницу. «Угрожали тюрьмой. Меня муж с долгом бросил, кредит на мне был. Я не выдержала, выпила таблеток много. После больницы я заключила договор с юристами», — рассказывает собеседница Банки.ру. На вопросы о возможном обращении в кредитные организации в будущем женщина отвечает однозначно: «Банки мне больше не нужны».

Марина не единственная, кто так считает. Наталья Новичкова из Нижнего Новгорода несколько раз подчеркивала в разговоре с корреспондентом Банки.ру: «Вот честно, больше в жизни не свяжусь с банками. Хватит, наелась».

Тех, кто пережил банкротство, теперь мало интересуют любые финансовые продукты. «Необходимости оформлять новые кредиты нет. Вклады не открывала и не планирую. Текущий счет используется стандартно, на него начисляется зарплата», — призналась москвичка Евгения.

Освобождение от долгов накладывает отпечаток не только на отношения должника с финансовыми организациями. У людей возникает масса вопросов: получится ли открыть фирму или зарегистрироваться как ИП, можно ли выехать за рубеж, вырастут ли для них страховые тарифы. Некоторые банкроты даже советуют сменить паспорт, чтобы после попадания информации в Единый федеральный реестр на них не оформили новые займы. Впрочем, страх и многочисленные жалобы пока не перевешивают главный плюс — освобождение от долгов. Собеседники Банки.ру были единодушны: если выбирать между бременем кредита и «клеймом» банкрота, второй вариант лучше.

Юнит-экономика. Как понять, что вы разорились

Расскажите друзьям о событии

Рекомендуемые события

Извините, регистрация закрыта. Возможно, на событие уже зарегистрировалось слишком много человек, либо истек срок регистрации. Подробности Вы можете узнать у организаторов события.

Читайте также:  Самые богатые художники

11 сентября в Бизнес-инкубаторе ВШЭ пройдет занятие по базовой экономике проекта от предпринимателя и эксперта Даниила Ханина.

Расскажите друзьям о событии

Лекция будет полезна:

— стартапам на любой стадии развития, но особенно командам, чьи бизнесы перешли в стадию масштабирования.

— командам внутри существующих успешных бизнесов, которые выделены в отдельные независимые группы (spin-off)

— тем, кто только думает о старте — вы сможете рассчитать, сколько заработаете на своей идее.

После посещения лекции вы:

— Получите представление о том, как нужно учитывать влияние различных метрик вашего бизнеса для расчета его эффективности.

— Научитесь выбирать точку фокусировки для достижения результатов.

— Сможете оценивать влияние принятых вами решений на финансовый результат вашего бизнеса.

— Освоитесь с когортным анализом и научитесь применять его в своем бизнесе.

— Познакомитесь с несколькими моделями монетизации в бизнесе и научитесь выбирать ту из них, которая подойдет именно для вашей компании.

— Поймете, стоит ли вам вообще этим заниматься или вы попусту теряете время и деньги.

Для получения скидки по студенческому билету писать на media@hse-inc.ru .

Даниил Ханин — интернет-предприниматель с 1998 года. Специализируется на запуске проектов, в области электронной-коммерции, рекламы, big-data. Запустил более десятка проектов, эксперт Бизнес-инкубатора Высшей школы экономики, трекер ФРИИ, специалист по юнит-экономике, трекингу проектов и growth hacking.

Вы разорились! Что дальше?

Это статья не для тех, кто уже разорился и потерял свой бизнес, хотя и им будет полезно ее почитать. Это статья, на все 100%, для тех, кто только думает создать свой собственный бизнес.

Почему?

Ответ прост: практически все начинающие предприниматели боятся. Боятся потерять бизнес и те ресурсы, которые были вложены в этот бизнес.

Человеческий страх – очень полезная вещь, но именно страх не дает возможности многим начинающим сделать свой первый шаг в бизнесе.

Люди боятся разориться, люди боятся потерпеть неудачу, люди элементарно бояться потерять деньги, которые были вложены в бизнес.
Это правильно, но только отчасти.

Вы, начинающие предприниматели, не задумывались, а что будет потом? После смерти вашего бизнеса (если такое произойдет)?

Что будет потом? Ваша жизнь разрушится? Вы перестанете дышать, есть, пить, и вы тоже умрете физически? Нет. Вы конечно попадете в зону больших неприятностей, но это не смертельные неприятности и очень многие люди такие неприятности преодолевают.

Да непросто преодолевают, а еще и создают уникальный, многомиллиардный бизнес. Знаете почему: да потому, что они не мямли, не маменькины сыночки и всегда помнят мудрость:

«Свят не тот, кто упал и покаялся, а тот, кто упал, покаялся и… поднялся»!

Понимаете? Если не совсем и все еще боитесь, то вспомните истории многих успешных людей, миллионеров и даже миллиардеров.

Многие из них, на заре своей предпринимательской деятельности разорялись в пух и прах, да еще и по несколько раз, но не сдались, не упали духом, поднялись и добились своего: создали успешный и процветающий бизнес.

Для иллюстрации все выше сказанного приведем пример одного 26 –летнего миллионера из США, который до того как стать миллионером несколько раз разорялся.

Знакомьтесь Сэм Овенс:

Совсем молодым человеком, после окончания колледжа, Сэм устроился на работу в небольшую фирму. Но проработав в ней несколько месяцев, окончательно и бесповоротно решил уволиться и организовать собственный бизнес.

У Сэма ничего не было. Ни опыта, ни денег. Было только одно желание – стать частным предпринимателем. Свою первую компанию Сэм создал в гараже отца (ничего не напоминает?).

Через девять месяцев его бизнес разорился. А вместе с этим Сэм потерял и все деньги (пусть даже и не большие), которые ему одолжил отец на старт бизнеса.

Что бы сделали в этом случае 50% начинающих?

«Не моё» – сказали бы они, и пошли искать работу по найму.

Он снова наскреб немного денег и создал свой новый бизнес.

Через шесть месяцев он опять разорился.

Потом разорился еще раз. Что бы сделали в этом случае 99% повторно разорившихся предпринимателей? Бросили бы все.

Но наш герой не такой. Он в четвертый раз создал компанию… и победил обстоятельства и неудачи. Да не просто победил, а стал оглушительно успешным всего за один год.

И помогло ему в этом успехе постоянная мысль: «Что я делаю не так и чего не делаю для удовлетворения проблем потребителя»?

Высокая самооценка и желание постоянно учиться, даже на ошибках, помогла Сэму. Он создал бизнес-консалтинговую компанию и в возрасте 26-лет его фирма зарабатывает в год более 10 миллионов долларов.

Вывод: может не стоит отчаиваться и складывать руки, даже при самом оглушительном поражении?

МенеджментКак бизнесмены переживают банкротство

Обанкротившиеся предприниматели рассказали The Village о том, как и что они делали в трудной ситуации

Вечером 24 августа неизвестный мужчина, угрожая взорвать себя, захватил отделение Ситибанка на Большой Никитской улице, в котором находились четверо человек. Им оказался разорившийся бизнесмен Арам Петросян: таким способом он решил привлечь внимание к проблеме банкротства физических и юридических лиц. Перед этим Петросян опубликовал несколько роликов в социальной сети «ВКонтакте»: в одном из них мужчина обращается к президенту Путину и говорит, что решился на крайний шаг из-за безысходности и проблем с бизнесом. В своём видео Петросян выдвигает два требования — признать понятие банкротства болезнью на государственном уровне и создать институт, который бы занимался проблемой банкротства. Произошедшее вызвало мощный общественный резонанс, а бизнес-омбудсмен Борис Титов пообещал изучить требования Петросяна. The Village узнал у юриста и предпринимателей, потерявших бизнес, как происходит банкротство и стоит ли признавать его болезнью.

Как бизнесмены переживают банкротство

Виталий, предприниматель

Три года назад у меня был бизнес в сфере продажи подарков, сувениров и игрушек для детей. Вследствие низкой маржинальности и целого ряда управленческих ошибок бизнес потерпел крах с большим количеством личных долгов и прежде всего банковских кредитов. Я был и индивидуальным предпринимателем, и генеральным директором ООО. У предпринимателя личные долги и долги бизнеса часто неразделимы. Деньги брались на физическое лицо, а направлялись в бизнес. Бизнес потерпел крах, а долги перед банками остались. Но при этом я потерял всё: и репутацию, и бизнес, и квартиру, у меня не осталось ничего, кроме опыта и наработанных личных компетенций.

В результате образовались долги на 18 миллионов рублей; я продал квартиру, машину, купил комнату в коммуналке в Москве. Постепенно личные долги отдал, остался должен только шести банкам около 4 миллионов рублей.

Тогда думал повеситься, абсолютно реально. Было отчаяние. Мне помог звонок бывшей девушки, как сейчас помню: сижу в комнате коммунальной квартиры, всё потерял, перспектив нет, одни долги, и бывшая девушка звонит и говорит что-то вроде «Всё будет у меня, а у тебя не знаю». Эта фраза настолько меня разозлила, что я решил всем доказать, что восстановлюсь, всё себе верну и построю сильную компанию.

Когда ты сталкиваешься с первым крахом в бизнесе, не хватает навыков антикризисного управления, они появляются только после первой неудачи. И ты до последнего надеешься, что сможешь преодолеть кризисную ситуацию путём наращивания долговой нагрузки, это, в свою очередь, приводит к увеличению долгов и, как следствие, к абсолютному краху, потере всего, что у тебя есть. А потом появляются коллекторы, письма из налоговой, пенсионного фонда и прочих структур с требованием денег, что психологически уничтожает личность предпринимателя, полностью его подавляя.

После краха бизнеса и потери практически всего имущества у предпринимателя появляется дилемма — идти работать на другого нанимателя или начать новый бизнес, в том числе используя предыдущий неудачный опыт. Так как опыт и наработанные компетенции позволяют, мне удалось организовать компанию в сфере продажи медицинского оборудования. Компанию сильную и эффективную, которая за полтора года с нуля вышла в лидеры своего сегмента, стала участвовать в профильных выставках. Сегодня мы начинаем разрабатывать собственные модели аппаратов и готовимся к выходу на зарубежные рынки.

Но при этом после банкротства личность предпринимателя стирается, такой предприниматель не может легально руководить и владеть бизнесом, поэтому всё управление происходит через друзей и помощников. Потерпевший крах предприниматель не может официально от своего имени начать новый бизнес, капитализировать его, улучшать, усиливать, потому что новому бизнесу нужны деньги на развитие, а тут старые долги висят, их надо отдавать. Я и готов отдать, но мне сначала надо новый бизнес построить, чтобы отдать. И, может быть, не стоит лишать предпринимателя банкрота права заниматься бизнесом, а достаточно установить мораторий на выплату долгов в течение трёх лет. Я готов вернуть старые кредиты, но мне нужно восстановиться.

Главное качество для предпринимателя — сила духа и умение учиться, вынося выводы из предыдущих ошибок. Самое сложное — после падения не ожесточиться на мир и сохранить способность мыслить позитивно, на благо себе и окружающих. Не все предприниматели козлы и торгаши. Я знаю многих людей, которые совершают типичные ошибки в части оценки маржинальности товара, спроса и формировании каналов продаж. А ещё бывает чрезмерно раздутая кредитная нагрузка, превышающая объём стабильной прибыли. Многих добило последнее повышение курса доллара (когда обязательства по договору есть, а закупочные материалы были заложены по старому курсу).

Я думаю, Арам просто психологически не справился, психанул мужик. Но он поднял очень важную проблему. Правда, я не согласен, что банкротство является болезнью. Банкротство очень закаляет предпринимателя, делает его сильнее, хотя это скорее вопрос силы личности. При этом я абсолютно согласен, что нужен институт, занимающийся проблемами реабилитации предпринимателей, переживших банкротство.

Юрий, бывший предприниматель

Раньше я работал в сети игровых клубов «Вулкан», но потом наш региональный директор ушёл из компании, решив открыть свой бизнес. Мы с ним и другими партнёрами скинулись деньгами и открыли собственную частную туристическо-развлекательную базу. При этом наш директор взял кредиты на выкуп территории старого санатория, недвижимости, взял в лизинг оборудование под выручку. Сначала всё было отлично, бизнес постепенно окупался. Но когда в 2008 году в стране закрыли игорный бизнес, получилось так, что у нашей фирмы долгов было на 147 тысяч долларов. Директор слинял за границу со своей частью имущества, успев до этого часть бизнеса и оборудования продать. А мне и моим друзьям пришлось ответ держать за долги фирмы.

Читайте также:  Бизнес-план прачечной самообслуживания

Пришлось работать незаконно, пока отдел по борьбе с экономическими преступлениями не закрыл нас. От уголовки меня нужные люди отмазали, но от кредитных долгов как учредитель фирмы я не смог отвертеться, хотя и вышел из их числа. Чтобы выплатить долг фирмы, я набрал кучу кредитов уже на себя. Общая сумма кредитов, которую я на себя набрал, составила 2 202 660 рублей. Имущества в личной собственности у меня не осталось. В итоге я у каких-то кредиторов долги за 5 % суммы выкупил, какие-то заплатил сам, а что не смог — закрыл по невозможности взыскания актами приставов. С коллекторами я общался только в судах либо когда от них поступало официальное предложение о списании части долга за определённые комиссионные отступные.

Банкротство — это широко разрекламированный лоховоз, обман трудящихся! Людям по закону, чтобы обанкротиться, надо оплатить госпошлину около 6 тысяч рублей, положить на депозит суда 10 тысяч рублей плюс сумму вознаграждения финансовому управляющему (в Москве это от 35 до 150 тысяч рублей). Ещё около 10 тысяч рублей — за второй этап процедуры. При этом есть риск, что кредиторы на общем собрании либо откажутся от своих требований, либо заявят о мошенничестве, либо найдут формальный повод развалить банкротство: банкам не выгодно банкротить должника по многим причинам.

Если вы имеете в виду требования того армянина, который захватил банк, признать банкротство болезнью, я их поддерживаю частично. Я считаю, что процедуру банкротства надо изменить, так как за те суммы, которые заламывают СРО рядовому человеку, признать себя банкротом нереально! Хотя я отдаю себе отчёт в том, что, если сделать цену всей процедуры банкротства доступной массовому контингенту должников, все ринутся себя банкротить — и те, кто реально честно платил, и те, кто сознательно брал кредит, чтобы не платить его.

Требования господина Петросяна хоть и имеют обоснованные причины, но абсурдны по сути: как можно приравнять человека, который взял кредиты, имея хорошую зарплату, работу, но потом в силу обстоятельств (сокращения, кризиса, болезни и тому подобного) объективно не смог выплачивать кредит, к алкоголику или наркоману?

Как проходит банкротство

МАКСИМ ДОЦЕНКО, председатель экспертного совета
при Общероссийском профсоюзе арбитражных управляющих

Процедура банкротства юридических и физических лиц проходит в соответствии с законом «О несостоятельности (банкротстве)». Это может быть реабилитационная процедура (финансовое оздоровление, внешнее управление, реструктуризация долгов гражданина) либо ликвидационная (конкурсное производство, реализация имущества гражданина). Соответственно, либо должнику предоставляется возможность на льготных условиях в течение определённого периода времени рассчитаться с долгами, либо арбитражный управляющий выявляет имущество должника, оспаривает сделки, выставляет имущество на торги и распределяет выручку между кредиторами, после чего разрешается вопрос о списании задолженности.

Предприниматель признаётся банкротом, если не имеет достаточного количества имущества для расчётов с кредиторами. При подаче заявления о банкротстве в суд должником не важно, какова сумма задолженности, важен факт неплатёжеспособности. При подаче заявления важно, чтобы сумма была более 300 и 500 тысяч рублей для физических и юридических лиц соответственно, просрочка оплаты более трёх месяцев, решение суда о взыскании долга (есть ряд исключений, когда такое решение не требуется).

Гражданин, признанный судом банкротом, должен отчитаться перед судом и кредиторами о своём имуществе, совершённых им за последние три года сделках — то есть полностью раскрыть финансовое положение. Искажение либо неполное представление такой информации влечёт отказ суда по результатам проведённой процедуры в списании долга. Все сделки должника, особенно крупные, контролируются арбитражным управляющим. Должнику может быть запрещён выезд за рубеж. В течение трёх-пяти лет после завершения процедуры гражданин не может стать руководителем коммерческой организации, будет испытывать затруднения при получении кредитов, не сможет вновь подать на банкротство.

Процедура банкротства проходит под контролем суда. Это важно, так как банкротство подразумевает множество конфликтов между должниками и кредиторами, которые разрешает суд. Кредиторы видят в процедуре банкротства широкие возможности по поиску имущества должника — например, здесь возможно оспаривание сделок должника. Должники видят в банкротстве способ избавиться от долгов, хотя далеко не всегда суды их в этом поддерживают. Есть прецеденты, когда суды долги не списывали. Кроме того, некоторые долги нельзя списать в принципе — например, компенсацию ущерба, причинённого преступлением, либо убытки, причинённые генеральным директором. Большое значение имеют и репутационные риски.

По выражению экс-судьи Высшего арбитражного суда Сергея Сарбаша, банкротство — это квантовая физика в праве. Процедура достаточно сложная, поправки в закон вносятся в среднем восемь раз в год, в результате чего текст закона о банкротстве представляет собой нагромождение усилий множества лоббистов — налоговиков, банков и так далее. Текст сам по себе противоречивый и в то же время содержит много пробелов.

Наиболее часто кредиторами оказываются банки и налоговая служба, однако это может быть и частная компания либо частное лицо, с которым не рассчитались, например, по договору займа или поставки. Порой взыскатели прибегают к услугам коллекторов, в основном этим занимаются банки.

Я имею дело с разными случаями. Частая ситуация — поручительство. Зачастую банк требует найти поручителя в качестве условия выдачи кредита. Предприниматели могут поручаться как за свою компанию, так и по долгам друзей и партнёров, не всегда чётко осознавая, во что это может в итоге вылиться. Претензии по налогам тоже становятся поводом для банкротства. Не все доначисления со стороны налоговой службы одинаково законны, однако в кризисный период оспорить доначисления в суде достаточно сложно даже при вопиющих нарушениях со стороны самой налоговой. Поэтому предприниматели ищут выход в банкротстве.

Есть и недобросовестные должники, которые собирают большие суммы, выводят активы и бросают компанию (например, этим часто грешат застройщики). Бывает и так, что предпринимателю самому задолжали много денег, а служба судебных приставов в силу своей загрузки не очень охотно и не очень активно взыскивает долги — а в рамках процедуры взыскания через банкротство возможностей у кредиторов намного больше.

Из князи в грязи и обратно: как бизнесмены встают на ноги после разорения

Пережившие разорение бизнесмены рассказали «Снобу» о том, как раздать миллионные долги, не опустить руки после неудачи и что делать, если из-за ошибки налоговой потерян весь оборотный капитал

24 ноября 2017 15:17

«Я работал на голом энтузиазме и продал удобрений больше, чем завод за 10 лет»

Марк Залуцкий, 32 года, Иркутск

Фото из личного архива

К разорению меня привел мой самый крупный бизнес — биржевая торговля. Мы тогда работали на два региона: в Улан-Удэ находился офис, а в Иркутске — два частных трейдера. Инвестиций у нас было порядка миллиарда рублей, все от частных лиц. Среднюю ставку по прибыльности давали в районе 12–15 процентов в месяц.

В 2013–2014 годах по нам очень сильно ударил кризис. Мы торговали исключительно на паре евро-доллар. Евро тогда поднялся до ста, доллар — до восьмидесяти рублей, но затем все начало снижаться. Тогда и оказалось, что наша стратегия торговли не совпадала с ростом. Мы потеряли все деньги, которые имели в обороте.

На бирже я торговал три года, а из долговой ямы потом вылезал около двух лет

Но мое разорение было связано не только с тем, что я потерял вложенные мной деньги. Под свою личную гарантию я привлек в это дело нескольких близких людей — отца и его товарищей. Я гарантировал им если не рост, то хотя бы возврат денег. Чтобы не ударить в грязь лицом перед этими людьми, я был обязан в кратчайшие сроки после разорения вернуть тот депозит, который они положили на счет. Это стало большой нагрузкой для меня, но все деньги — порядка десяти миллионов — я вернул. Часть занял у физических лиц под высокие проценты, часть взял из своих накоплений. Пришлось брать кредиты. На бирже я торговал три года, а из долговой ямы потом вылезал около двух лет.

После разорения я опустился «из князи в грязи». Уровень жизни, который был у меня до кризиса, просто несопоставим с тем, что стало после. Когда привыкаешь к чему-то хорошему, очень трудно потом от этого отвыкать.

Сейчас мой бизнес связан с сельскохозяйственными удобрениями. Изначально у меня был договор с белорусским заводом: я продавал их продукцию. Работал на голом энтузиазме и не знал, что из этого получится. Но в первый же год торговли я продал удобрений больше, чем сам завод, который занимался этим почти 10 лет.

Банкротство и разорение — не конец света. Мы начинаем что-то новое и уже ничего не боимся

Так получилось из-за того, что у белорусов был очень жадный директор. Когда он украл одного моего клиента, мы с ним перестали общаться, а позже даже судились. Из-за этого конфликта я решил перейти от продажи удобрений к их производству. Основной состав продукта я знал, но не мог начать производить по той же технологии, что и белорусы: рецептура была запатентована. Я привлек химиков, мы внесли изменения в состав, улучшили свойства продукта. Сейчас моя компания работает с большими сельскохозяйственными предприятиями восточной части России.

Банкротство и разорение — не конец света. Я думаю, лучшее — впереди. Мы начинаем что-то новое и ничего не боимся. Просто учитываем прежний опыт, помним об ошибках и стараемся их больше не совершать.

«Казалось, что во мне есть какой-то дефект, из-за которого я не справилась»

Юлия Деген, 42 года, Москва

Читайте также:  Постпродажная работа с клиентами: 5 вариантов для предпринимателей

Фото из личного архива

Когда я жила в Белоруссии, у меня была своя студия видеодизайна. Я открыла ее, чтобы помогать знакомому дизайнеру продавать его работы. Этот бизнес не приносил много денег. Фактически мы начали как фрилансеры, очень долго не решались поднять цены. Потом стали набирать людей, открыли ООО, получили неплохой постоянный заказ — передачу для телеканала. На этом держались какое-то время.

Когда мы лишились этого проекта, пришлось работать с нерегулярными заказами — презентационными фильмами, видеороликами. Их было много осенью, немного весной, а в остальное время студия оставалась без работы. Тогда мы и поняли, что абсолютно не умеем планировать и строить бизнес в таких условиях. Пытались демпинговать, чтобы получить клиентов, но денег все равно не хватало. Затем наступил первый кризис. В команде испортились отношения, люди ушли.

Я влезла в огромные долги, а завершил дело кризис 2008 года. Моя жизнь кардинально изменилась: распалась моя семья, я ужасно устала и была в отчаянии

Я не опустила руки и решила восстановить компанию. Мне почти удалось: набрала новую команду, отдала долги, мы вышли на хороших заказчиков из Москвы. В частности, делали графику для фильма «Запрещенная реальность» и «Тунгусский метеорит». Однако мы выставили белорусские цены за работу, и в этом была главная ошибка. Я думала, что наши люди будут стоить дешевле, и поэтому мы сможем конкурировать ценой. Но качество от нас требовалось московское — обычные специалисты не подошли. Пришлось нанимать тех, которые стоили как москвичи.

Все это привело к тому, что я влезла в огромные долги. Завершил дело кризис 2008 года, когда работы не было даже у наших постоянных клиентов. В то время моя жизнь кардинально изменилась: распалась моя семья, я ужасно устала и была в отчаянии, перестала верить в себя. Мне казалось, что во мне есть какой-то дефект, из-за которого я не справилась, винила во всем себя. Даже не могла спокойно смотреть чужие видеоролики — мне становилось просто физически плохо.

Чтобы отдать все долги, мне понадобилось около трех лет. Пришлось переехать в Москву и устроиться в одну из местных студий видеодизайна. Трудно было перестать мыслить как собственник и перейти к мышлению менеджера среднего звена, но в конце концов мне это удалось.

От страха снова разориться я не могла избавиться долгие годы. Однако именно он научил меня эффективно планировать работу, бюджеты, сроки, успешно конкурировать на рынке видеодизайна

Сейчас я понимаю, что именно стабильная зарплата дала мне возможность передохнуть, подумать о том, чего я хочу. На новой работе я встретила своего нынешнего мужа. Он помог мне преодолеть творческий кризис, выгорание, неверие в себя. Вместе с ним мы открыли компанию «Чингис», сейчас она в лидерах на российском рынке VR. Всеми деньгами в этом проекте распоряжался муж, а у него не было такого негативного опыта, как у меня. Помню, в начале мне даже было страшно от его смелости. Затем я уже сама открыла проект «Хирокама», который занимается созданием креативных визиток. Пока что дело движется очень трудно, но мне нравится им заниматься.

От страха снова разориться я не могла избавиться долгие годы. Однако именно он научил меня эффективно планировать работу, бюджеты, сроки, успешно конкурировать на рынке видеодизайна. Сейчас я представляю себе бизнес как очень сложную игру, которую трудно пройти до конца за одну игровую жизнь. Иногда нужно начинать заново и понимать, что ты заходишь в эту игру без всяких гарантий.

«Мы потеряли все деньги и стали жить на суммы, близкие к минимальной зарплате»

Георгий, 39 лет, Новосибирск

У нас был онлайн-магазин товаров для здоровья и биодобавок. Огромный ассортимент, рассылка по всему СНГ. Люди спрашивали, не собираемся ли мы открывать точку офлайн-продаж. Таких писем было много, и мы решили попробовать.

Нашли хорошее место, недалеко от метро и центра. Набрали товар, оплатили аренду, сделали ремонт. Но клиент не пошел. Мы консультировались с опытными бизнесменами, все говорили: «Открывайтесь». Однако аудитория онлайн-магазина никак не хотела идти в офлайн.

Мы рекламировали себя через сайт, пробовали расклеивать объявления на соседних домах. Все бесполезно. Но мы не собирались сдаваться и планировали раскручивать точку дальше. Крест на всем бизнесе поставила налоговая.

Когда мы открыли точку, нам добавили вмененное налогообложение за торговую площадь. Однако какой-то некомпетентный инспектор вдруг обнаружил, что мы не платили вмененный налог за всё предыдущее время существования онлайн-магазина. А мы и не должны были его платить — торгового помещения у нас тогда не было! Из-за ошибки клерка нам закрыли счет. Будучи и так в серьезном минусе, мы потеряли возможность платить оптовым продавцам и принимать деньги от покупателей.

После этого случая я понял: налоговая инспекция может лишить вас доступа к собственным деньгам без какого-то нарушения — просто по ошибке или безалаберности

Счет был арестован на срок более месяца, до окончания проверки. Но проверка не проводилась, всем и так было ясно: это ошибка налоговой. Однако в силу какой-то внутренней неповоротливости налоговая не могла разблокировать наш счет быстрее. Мы потеряли весь оборотный капитал на штрафах, аренде и простое. Клиенты быстро ушли к конкурентам, и даже онлайн-магазин с лидирующих позиций скатился далеко за первую двадцатку. Тогда мы потеряли реально все деньги и стали жить бедно — на суммы, близкие к минимальной зарплате. Однако не взяли ни одного кредита.

Какое-то время после той неудачи у меня были другие проекты с другими партнерами, но уже менее успешные. Ни один из них так и не вышел на самоокупаемость. Ну а что делать, бизнес — это риск. После случая с тем разорением я понял: налоговая инспекция может лишить вас доступа к собственным деньгам без какого-то нарушения — просто по ошибке или безалаберности. Поэтому я всегда говорю: если открываешь свой бизнес, нужно держать с партнером раздельные счета. Налоговая арестует один — вы сможете работать со вторым.

По натуре я не предприниматель, а исследователь. Мне не так интересно зарабатывать деньги, как развивать какую-то перспективную идею. Например, сейчас мы в составе интернациональной команды разрабатываем искусственный интеллект для сферы здравоохранения.

Близкие никогда не упрекали меня за неудачи. Я же разорился не из-за алкоголизма, неумения строить общение или каких-то других личных проблем. Я адекватный человек и в состоянии предвидеть все известные риски. В чем меня упрекать? В том, что возникла неизвестная ранее проблема или открылись непредсказуемые обстоятельства? Адекватные люди, как моя семья, этого делать, конечно, не будут.

«За год у меня провалилось пять идей в разных нишах»

Константин Фримен, 25 лет, Рязань

Фото из личного архива

Основной доход мне приносит интернет-маркетинг, но как-то пришла идея открыть свой бизнес. Получилось все просто: заказал в интернете коврики для автомобиля, мне их привезли, продукт понравился. Я подумал: товар хороший, машин в регионе много, надо попробовать. Стал продумывать стратегию вывода ковриков на рязанский рынок, связался с поставщиками, дал хорошую рекламу.

Однако составленный мной бизнес-проект оказался неудачным. Я думал, что в Рязани все должно пойти хорошо, но просчитался с некоторыми моментами. Главное — с региональным менталитетом. В Москве люди гораздо чаще заказывают что-то через интернет, а в регионах покупают либо на AliExpress, либо в брендовых магазинах, которые дают стопроцентную гарантию. У нас же система работала по предоплате, а ее давать никто не хотел.

В регионе к тому же очень консервативная аудитория автомобилистов, интернет проходит мимо них. Где они стабильно сидят, так это в «Одноклассниках». Я думал, что кому-то из них мы все же сумеем продать хотя бы один комплект ковриков — пусть даже по демпинговой цене, а потом пойдет сарафанное радио. Этот план оказался неверным: радио не пошло, затея прогорела.

Я не очень много вложил в этот бизнес — порядка тридцати тысяч рублей, — но прибыли не получилось. Издержки покрыл доход от продажи сайта-дублера — это была копия моего сайта, но сделанная под другой регион.

Прогореть снова я не боюсь: и так знаю, что из десяти начинаний только два окажутся успешными

Когда я почувствовал, что бизнес не пошел, было очень обидно. Затея с ковриками — всего лишь один из многих моих провалов, за тот год у меня провалилось пять идей в разных нишах. Однако я не драматизирую, ведь любой провал — это на самом деле положительный опыт. Я получил знания и в планировании, и в выводе продукта на рынок.

Если рассматривать проект с ковриками как бизнес — это был фейл. А если как возможность себя пропиарить и войти в тусовку бизнесменов — удача. Это дело принесло мне много полезных знакомств. Прогореть снова я не боюсь: и так знаю, что из десяти начинаний только два окажутся успешными.

Сейчас, например, мы с моими знакомыми собираемся придумывать свой бренд и продвигать автохимию: покрытия, уходовые средства для кузова. Еще у меня есть стабильный бизнес по ремонту компьютеров — его я начал сразу после ковриков. Нашел людей, которые занимались починкой, какое-то время тестировал их на порядочность — подсылал своих знакомых в качестве клиентов. Вот года полтора работаем, пока все хорошо.

Я вообще человек очень аккуратный, на рискованные мероприятия с большими суммами не иду. Поэтому и очень больших неудач у меня не было. Но жена все равно с осторожностью относится к тому, что я делаю. Когда нужно было отказаться от стабильной работы на дядю и открыть свое дело, она просила меня хорошо подумать. Каждый раз, когда я прихожу домой и говорю: «Есть идея, и какая-то сумма из нашего семейного бюджета уйдет на попытку ее воплотить», жена, конечно, относится к таким заявлениям с осторожностью. Но куда она денется?

Ссылка на основную публикацию