Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Ангел Абрамовича: как Игорь Рябенький управляет деньгами миллионеров

Ангел Абрамовича: как Игорь Рябенький управляет деньгами миллионеров

Слушая, как глава компании ELecs обещает, что скоро сотрудники будут мотаться из Нью-Йорка в Париж, как из Кузьминок на Таганку, инженер-программист Игорь Рябенький спрашивал у соседей, не кажется ли он им Остапом Бендером. Был конец 1980-х, Рябенький работал в конструкторском бюро, которое занималось роботами для морской геологоразведки в Мурманске. На следующий день он успешно прошел собеседование у «Бендера», и оказалось, что тот рисовал вполне реальные перспективы. Рябенький возглавил филиал ELecs в Мурманске, а затем и все северо-западное подразделение. Компания продавала компьютеры, делала софтверные проекты для корпоративных клиентов, а также инвестировала в IT-проекты местных разработчиков: эти решения попадали в линейку продуктов ELecs. Команда Рябенького получала 15% от прибыли в проектах, которые вела.

После очередного повышения Рябенький поехал открывать подразделения ELecs по всему миру — в Венгрии, Норвегии, Финляндии, Китае, Сингапуре и на Тайване. В странах Азии была запущена отверточная сборка компьютеров, принтеров и ноутбуков, производство дискет, ELecs стал крупнейшим в мире продавцом калькуляторов. За четыре с половиной года работы Рябенький не только выучил несколько языков, но и получил 10% акций компании. Затем сумел провести management buy out (MBO) всех управляемых им бизнес-подразделений, из которых в 1993 году сформировал группу UNIT. Компания оценивалась в $10 млн, а ее годовой оборот составлял $30 млн.

Вдобавок к компьютерам UNIT начала заниматься поставками бытовой техники для кухни и офисов из стран Азии и Европы, маржа достигала 50%. Среди клиентов компании Рябенького были, в частности, «Партия» и «М.Видео». Но несмотря на значительную маржу, кризис 1998 года подкосил это направление — западные банки начали закрывать финансирование, собственных средств не хватало. Место UNIT на рынке бытовой техники заняли новые игроки, в том числе и бывшие дилеры — компании Vitek, Bork и Scarlett.

Зато выстрелила его инвестиция в компанию Parallel Graphics, одного из пионеров виртуальной реальности и компьютерного моделирования.

До 1998 года она входила в Silicon Graphics. В ходе MBO, на которое потратили около $1,5 млн, собственниками стали основатели Степан Пачиков (создатель облачного сервиса Evernote) и его брат Георгий. Рябенький помогал в сделке Георгию. Он до сих пор остается акционером компании, только теперь у нее иной масштаб — недавно в компанию вложилась Siemens.

Поверив в новые технологии, в 1999 году Рябенький решил покорить Америку и отправился в Нью-Йорк раскручивать свой стартап UnitSpace. Идея была в предоставлении сервисов по электронному взаимодействию между правительствами и компаниями (аналог SaaS). «Я тогда не разобрался, что впрягся в игры с Oracle, Microsoft, Intel, IBM и SAP», — говорит Рябенький. Он вложил в UnitSpace все свободные средства, но ошибся с выбором компании-партнера. Вдобавок в 2001 году компания не смогла привлечь финансирование в условиях кризиса доткомов и ушла в нишу сервисов на основе собственных технологий. По словам Рябенького, доход от UnitSpace был сопоставим с дивидендами от вложений в компании, где он не занимался ежедневным управлением.

Помимо Parallel Graphics Рябенький еще в 1994 году вкладывался в системного интегратора BCC Group. Вложенные в него несколько десятков тысяч долларов при продаже в 2009 году превратились в миллионы. В том же году Рябенький продал небольшой пакет европейской компании BGS Smartcard Systems, которая занималась продажей электронных карт банкам, крупной американской компании в сфере платежных систем Net1 за $200 млн.

Поняв, что на стартапах можно неплохо заработать, Рябенький продал UnitSpace менеджменту и стал бизнес-ангелом — частным венчурным инвестором. В 2011 году через свою компанию Altair Capital он инвестировал $600 000 в проект «Ваш репетитор» бывшего сотрудника UnitSpace Егора Руди. Проект вырос в крупную онлайн-площадку для подбора частных специалистов Profi.ru. Руди впоследствии привел к Рябенькому Айнура Абдулнасырова, основателя сервиса Lingualeo, с которым Altair закрыл сделку по покупке 10% в конце 2010 года за $200 000. Число пользователей выросло с 0,5 млн до 9,5 млн, стоимость Lingualeo выросла до $10 млн. Войдя во вкус, Рябенький самостоятельно проинвестировал еще 15 проектов в IT и интернет.

В 2012 году у него появились партнеры — через Facebook он познакомился с будущими соинвесторами первого фонда Altair.VC. Ими стали владелец Game Insight Игорь Мацанюк и сооснователь Mail Group Михаил Винчель. Оба заработали сотни миллионов долларов на акциях Mail Group. За 2,5 года Altair.VC провел около 50 сделок, вложив более $15 млн. В числе инвестиций интернет-магазин туров Travelata, поисковик авиа­билетов «Онлайнбилет.рф», агентство мобильной рекламы I-Vengo, cервис по проверке качества продукции Product-Test, оператор программ лояльности SailPlay, агрегатор доставок CheckOut, компании в области рекламы GetIntent, Alytics, Hi-Conversion. В среднем Altair вкладывал в стартап по $100 000–200 000 в обмен на 10–25% в капитале.

Среди вложений десятки израильских и американских компаний. Интерес к инвестициям в Израиле появился после того, как в 2013 году Рябенький вложился в несколько местных стартапов. Он очень доволен местными проектами — их основатели хорошо говорят по-английски, разбираются в менеджменте и рассчитывают на конкретные ниши. «Израильская Рублевка» — респектабельный район Герцлия под Тель-Авивом — стала для него вторым домом. «Меcтные проекты рассчитаны либо на рынок США, либо на рынок Юго-Восточной Азии, либо на мировой рынок», — поясняет Рябенький.

Его выбор оправдался и позволил заинтересовать новых инвесторов. Летом 2014 года Рябенький собрал фонд Altair Seed Fund объемом $30 млн и довел средний размер одной инвестиции до $300 000–500 000. Треть средств выделил Millhouse Романа Абрамовича. С членом списка Forbes Рябенького познакомила команда — в конце 1990-х его веб-студия делала сайт для «Сибнефти». «Роман очень глобально мыслит, любопытный, ему интересны новые прорывные технологии», — рассказывает Рябенький о миллиардере.

Глава Altair вовсю инвестирует деньги владельца Millhouse. Среди новых инвестиций — «убийца Uber» Juno, который основали бывшие менеджеры мессенджера Viber. Число проектов уже перевалило за сотню, среди них сервис по продаже подержанных машин Carprice, соцсеть для беременных Preggie, веб-приложение для рекрутеров Amazing Hiring, сервис для путешествий по Европе RoutePerfect и др. Управляющий партнер iTech Capital Глеб Давидюк говорит, что подходы Altair ему импонируют: много маленьких сделок, хороший PR, широкий кругозор. К неудачам Рябенький относится спокойно и признается, что в Altair.VC закрыто пять проектов, которые не состоялись из-за разладов в командах.

Через фонды Рябенького инвестируют сотни людей. За управление Altair берет 20% и 2% за успех, премия за superperformance в фонде Altair Seed Fund составляет 30%. Чек для стороннего инвестора в его фондах — от $500 000 (для тех, у кого денег меньше, год назад создан Altaclub, который объединяет в пул бизнес-ангелов с чеком от $10 000).

Ангел Абрамовича: как Игорь Рябенький управляет деньгами миллионеров

Слушая, как глава компании ELecs обещает, что скоро сотрудники будут мотаться из Нью-Йорка в Париж, как из Кузьминок на Таганку, инженер-программист Игорь Рябенький спрашивал у соседей, не кажется ли он им Остапом Бендером. Был конец 1980-х, Рябенький работал в конструкторском бюро, которое занималось роботами для морской геологоразведки в Мурманске. На следующий день он успешно прошел собеседование у «Бендера», и оказалось, что тот рисовал вполне реальные перспективы. Рябенький возглавил филиал ELecs в Мурманске, а затем и все северо-западное подразделение. Компания продавала компьютеры, делала софтверные проекты для корпоративных клиентов, а также инвестировала в IT-проекты местных разработчиков: эти решения попадали в линейку продуктов ELecs. Команда Рябенького получала 15% от прибыли в проектах, которые вела.

После очередного повышения Рябенький поехал открывать подразделения ELecs по всему миру — в Венгрии, Норвегии, Финляндии, Китае, Сингапуре и на Тайване. В странах Азии была запущена отверточная сборка компьютеров, принтеров и ноутбуков, производство дискет, ELecs стал крупнейшим в мире продавцом калькуляторов. За четыре с половиной года работы Рябенький не только выучил несколько языков, но и получил 10% акций компании. Затем сумел провести management buy out (MBO) всех управляемых им бизнес-подразделений, из которых в 1993 году сформировал группу UNIT. Компания оценивалась в $10 млн, а ее годовой оборот составлял $30 млн.

Вдобавок к компьютерам UNIT начала заниматься поставками бытовой техники для кухни и офисов из стран Азии и Европы, маржа достигала 50%. Среди клиентов компании Рябенького были, в частности, «Партия» и «М.Видео». Но несмотря на значительную маржу, кризис 1998 года подкосил это направление — западные банки начали закрывать финансирование, собственных средств не хватало. Место UNIT на рынке бытовой техники заняли новые игроки, в том числе и бывшие дилеры — компании Vitek, Bork и Scarlett.

Зато выстрелила его инвестиция в компанию Parallel Graphics, одного из пионеров виртуальной реальности и компьютерного моделирования.

До 1998 года она входила в Silicon Graphics. В ходе MBO, на которое потратили около $1,5 млн, собственниками стали основатели Степан Пачиков (создатель облачного сервиса Evernote) и его брат Георгий. Рябенький помогал в сделке Георгию. Он до сих пор остается акционером компании, только теперь у нее иной масштаб — недавно в компанию вложилась Siemens.

Читайте также:  ПФР разработал для ИП интернет-сервис «Личный кабинет»

Поверив в новые технологии, в 1999 году Рябенький решил покорить Америку и отправился в Нью-Йорк раскручивать свой стартап UnitSpace. Идея была в предоставлении сервисов по электронному взаимодействию между правительствами и компаниями (аналог SaaS). «Я тогда не разобрался, что впрягся в игры с Oracle, Microsoft, Intel, IBM и SAP», — говорит Рябенький. Он вложил в UnitSpace все свободные средства, но ошибся с выбором компании-партнера. Вдобавок в 2001 году компания не смогла привлечь финансирование в условиях кризиса доткомов и ушла в нишу сервисов на основе собственных технологий. По словам Рябенького, доход от UnitSpace был сопоставим с дивидендами от вложений в компании, где он не занимался ежедневным управлением.

Помимо Parallel Graphics Рябенький еще в 1994 году вкладывался в системного интегратора BCC Group. Вложенные в него несколько десятков тысяч долларов при продаже в 2009 году превратились в миллионы. В том же году Рябенький продал небольшой пакет европейской компании BGS Smartcard Systems, которая занималась продажей электронных карт банкам, крупной американской компании в сфере платежных систем Net1 за $200 млн.

Поняв, что на стартапах можно неплохо заработать, Рябенький продал UnitSpace менеджменту и стал бизнес-ангелом — частным венчурным инвестором. В 2011 году через свою компанию Altair Capital он инвестировал $600 000 в проект «Ваш репетитор» бывшего сотрудника UnitSpace Егора Руди. Проект вырос в крупную онлайн-площадку для подбора частных специалистов Profi.ru. Руди впоследствии привел к Рябенькому Айнура Абдулнасырова, основателя сервиса Lingualeo, с которым Altair закрыл сделку по покупке 10% в конце 2010 года за $200 000. Число пользователей выросло с 0,5 млн до 9,5 млн, стоимость Lingualeo выросла до $10 млн. Войдя во вкус, Рябенький самостоятельно проинвестировал еще 15 проектов в IT и интернет.

В 2012 году у него появились партнеры — через Facebook он познакомился с будущими соинвесторами первого фонда Altair.VC. Ими стали владелец Game Insight Игорь Мацанюк и сооснователь Mail Group Михаил Винчель. Оба заработали сотни миллионов долларов на акциях Mail Group. За 2,5 года Altair.VC провел около 50 сделок, вложив более $15 млн. В числе инвестиций интернет-магазин туров Travelata, поисковик авиа­билетов «Онлайнбилет.рф», агентство мобильной рекламы I-Vengo, cервис по проверке качества продукции Product-Test, оператор программ лояльности SailPlay, агрегатор доставок CheckOut, компании в области рекламы GetIntent, Alytics, Hi-Conversion. В среднем Altair вкладывал в стартап по $100 000–200 000 в обмен на 10–25% в капитале.

Среди вложений десятки израильских и американских компаний. Интерес к инвестициям в Израиле появился после того, как в 2013 году Рябенький вложился в несколько местных стартапов. Он очень доволен местными проектами — их основатели хорошо говорят по-английски, разбираются в менеджменте и рассчитывают на конкретные ниши. «Израильская Рублевка» — респектабельный район Герцлия под Тель-Авивом — стала для него вторым домом. «Меcтные проекты рассчитаны либо на рынок США, либо на рынок Юго-Восточной Азии, либо на мировой рынок», — поясняет Рябенький.

Его выбор оправдался и позволил заинтересовать новых инвесторов. Летом 2014 года Рябенький собрал фонд Altair Seed Fund объемом $30 млн и довел средний размер одной инвестиции до $300 000–500 000. Треть средств выделил Millhouse Романа Абрамовича. С членом списка Forbes Рябенького познакомила команда — в конце 1990-х его веб-студия делала сайт для «Сибнефти». «Роман очень глобально мыслит, любопытный, ему интересны новые прорывные технологии», — рассказывает Рябенький о миллиардере.

Глава Altair вовсю инвестирует деньги владельца Millhouse. Среди новых инвестиций — «убийца Uber» Juno, который основали бывшие менеджеры мессенджера Viber. Число проектов уже перевалило за сотню, среди них сервис по продаже подержанных машин Carprice, соцсеть для беременных Preggie, веб-приложение для рекрутеров Amazing Hiring, сервис для путешествий по Европе RoutePerfect и др. Управляющий партнер iTech Capital Глеб Давидюк говорит, что подходы Altair ему импонируют: много маленьких сделок, хороший PR, широкий кругозор. К неудачам Рябенький относится спокойно и признается, что в Altair.VC закрыто пять проектов, которые не состоялись из-за разладов в командах.

Через фонды Рябенького инвестируют сотни людей. За управление Altair берет 2% и 20% за успех, премия за superperformance в фонде Altair Seed Fund составляет 30%. Чек для стороннего инвестора в его фондах — от $500 000 (для тех, у кого денег меньше, год назад создан Altaclub, который объединяет в пул бизнес-ангелов с чеком от $10 000).

Кто есть кто: Игорь Рябенький

Редактор Rusbase, отделы «Мир» и «Тренды» [email protected]

В рубрике «Кто есть кто» мы рассказываем о тех, кто формирует настоящее и будущее инновационного рынка в России, и заодно поздравляем ее героев с днем рождения. Сегодня в центре внимания — суперангел и управляющий партнер фонда AltaIR Capital Игорь Рябенький.

Игорь Аркадьевич Рябенький родился 6 июня 1960 года в городе Балхаш Карагандинской области Казахской ССР, а вырос в Белоруссии. В детстве любил математику и шахматы — это давалось ему легко, да так, что к четырем годам он уже сыграл свою первую шахматную партию (правда, проиграл). А вот с математикой дела пошли в гору — в семь лет мальчик умножал в уме двузначные числа быстрее взрослых и умел считать факториалы, о которых многие школьники не узнают до старшей школы.

Однажды осенью, в начале учебного года, я заболел. За пару недель постельного режима я перерешал все задачники по математике, которые ученикам предназначались до мая. Нормальный ребенок смотрел бы мультики и ел мороженое, а у меня вот было такое хобби. (в интервью Firrma)

Дальше пошли первые места на областных олимпиадах и далеко не последние — на всесоюзных. Рябенький был отличником, но не классическим зубрилой-всезнайкой — плохое поведение в школе даже стоило ему золотой медали.

Высшее образование получил в 1982 году в Белорусском институте железнодорожного транспорта по специальности «инженер путей сообщения», предпочтя остаться дома, а не ехать учиться в Москву, куда его звали как выдающегося ученика.

В университете Рябенький нашел еще одно призвание — языки. Он выучил английский и занял первое место на олимпиаде по английскому за перевод статьи из журнала Wireless World о технологиях, про которые в Союзе еще даже не слышали (пару лет спустя он обнаружил, что перевод оказался не слишком точным, но этого просто некому было заметить).

Работать Игорь Аркадьевич начал рано — с 14 лет помогал лодочникам и в целом брался за любую подвернувшуюся работу. После вуза переехал в Мурманск, устроился в «Аэрофлот» инженером-техником аэропорта, а затем продвинулся в главный офис агентства в городе. Новая работа Рябенькому наскучила, так как разбираться с мелкими неполадками было не так интересно, но зато помогла приобрести много полезных связей.

Следующим местом работы стало бюро «Техника морских геологоразведочных работ», где он был инженером в проекте «Агрегат сбора железо-марганцовых конкреций со дна Мирового океана» и создавал робота. Эту тему он продолжил изучать в 1986–1988 годах, когда учился в аспирантуре Московского горного института.

В Москве Рябенький познакомился с руководителем фирмы по разработке софта ELecs и стал региональным менеджером.

Я случайно оказался на первом годовом собрании ELecs, – рассказывает Рябенький. – Сел, конечно, к симпатичной девушке и стал слушать харизматичного молодого человека, обещавшего с трибуны, что через пару лет мы сможем летать из Нью-Йорка в Париж за пару часов и что информационные технологии изменят мир до неузнаваемости. Я спросил соседку в шутку: «Это случайно не Остап Бендер?», на что получил ответ, что это руководитель ELecs. На следующий день я уже сидел в его кабинете на собеседовании (в интервью Firrma)

К тому моменту Рябенький уже серьезно заинтересовался бизнесом. В ELecs он активно привлекал сторонние проекты, куда компания инвестировала, а наработки встраивались в существующие продукты.

Его подразделение быстро набирало обороты, поэтому Рябенькому поручили открывать новые филиалы в регионах, а в 90-х — уже за рубежом. Из Тайваня его подразделение эксклюзивно поставляло калькуляторы, на которые был бешеный спрос:

Читайте также:  Производство бинтов – как открыть?

Мы поняли, что в годы бесконтрольного печатания денег нули на калькуляторах бухгалтеров и обычных жителей просто перестали помещаться, и сделали на этом хорошие деньги. Оказалось, что азиатский производитель уже давно «просек» этот тренд – он поставлял калькуляторы и в другие страны с гиперинфляцией – в то время в Турцию и Бразилию. А у меня где-то даже стоит подарок от них – медаль самого крупного реселлера калькуляторов.

Рябенький с партнером затем выкупили филиалы ELecs, которыми управляли и начали развиваться отдельно от компании.

C 1993 по 2005 годы являлся совладельцем UnitSpace, разрабатывающей решения в сфере корпоративных информационных систем и электронной торговли, а также системы по управлению электронным контентом.

В конце 90-х Рябенького все больше и больше интересовал бизнес в интернете — в итоге он оставил свое кресло в Unit и занялся стартапами.

Одним из первых проектов, где Игорь Аркадьевич выступил как ангел, стал «ПараГраф», основанный Степаном Пачиковым в США и купленный Silicon Graphics в 1998 году.

В 2005 году был создан фонд Altair Capital, который до конца 2010 года инвестировал в проекты не из IT. Первыми интернет-проектами стали LinguaLeo и Eruditor Group.

Сейчас у Altair в портфеле десятки компаний — российских, американских, израильских. Последние особенно интересуют фонд — в апреле стало известно, что Altair Capital поднимает $30 млн для инвестирования в израильские стартапы ранней стадии и планирует вложиться в более чем 50 компаний.

Рябенький перемещается между Веной, Нью-Йорком, Москвой и Тель-Авивом, увлекается фотографией и пока активно продолжает быть «суперангелом».

Цитаты:

Я был из типичной советской семьи: трое детей, папа-инженер. Поэтому работать пошел очень рано. В 14 лет, например, я долго помогал лодочникам на станции в нашем городе, в старших классах и студентом брался за все, что предлагали – от разгрузки вагонов до работы на складах. Повышенной стипендии – 50 рублей, конечно, не хватало на все запросы. И девушек надо было в кино водить, и приодеться хотелось… Вообще, конечно, когда ты живешь в таких финансовых рамках – это большой стимул много работать, браться за все, что можно. (Firrma)

Я один из самых пожилых в стране бизнес-ангелов – не по возрасту, надеюсь, а в том смысле, что раньше других начинал. В 1990-х я еще не знал, что это называлось ангельскими инвестициями. Ну, вложил в проекты и вложил. (Slon)

Для стартапа, который хочет стать крутой прорывной историей, хуже нет, чем на раннем этапе получить заказ от госкорпорации или от государства — и все, на этом история достаточно быстро закроется, она прорывной не станет. (Firrma)

Я не хочу вкладываться в игры, потому что я в этом ничего не понимаю, и все мои попытки это сделать всегда были с предсказуемым результатом. И я не хочу вкладываться в длинные проекты, которых и у меня, и у моих партнеров терпения не хватит дожидаться, я имею в виду девайсы, фарма и так далее. И мы не хотим вкладываться ни во что, что где-то далеко от IT и интернета, и от понятных нам медиа и способов масштабирования. (Firrma)

Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter

Это видео недоступно.

Очередь просмотра

Очередь

  • Удалить все
  • Отключить

YouTube Premium

Как заинтересовать миллионеров своими стартапами. Советы венчурного инвестора Игоря Рябенького

Хотите сохраните это видео?

  • Пожаловаться

Пожаловаться на видео?

Выполните вход, чтобы сообщить о неприемлемом контенте.

Понравилось?

Не понравилось?

Текст видео

Основатель и управляющий партнер венчурного фонда AltaIR Capital, основатель клуба инвесторов AltaClub Игорь Рябенький по праву считается пионером венчурного инвестирования в России и СНГ. Одаренный математик пришел на этот рынок еще в 1990-е годы, с тех пор он дал жизнь десяткам стартапов, выросших в крупные бизнесы, и поучаствовал в мировой славе проекта Parallel Graphics. В 2012 году вместе с партнерами — владельцем Game Insight Игорем Мацанюком и сооснователем Mail Group Михаилом Винчелем — собрал фонд ранней стадии Altair.VC, который провел около 50 сделок, вложив более $15 млн. А в 2014 году Рябенький основал фонд Altair Seed Fund на $100 млн, среди инвесторов которого отметилась инвесткомпания Millhouse Capital, подконтрольная Роману Абрамовичу и Евгению Швидлеру. В интервью экономисту Андрею Мовчану для видеопроекта Forbes Capital Рябенький рассказал, как он подбирает стартапы для инвестиций, каковы отношения между венчурными фондами в России и можно ли стать глобальным проектом без офиса в Силиконовой долине.

Forbes Capital — совместный видеопроект Forbes и Андрея Мовчана, финансиста, основателя Movchan’s Group. Гостями программы станут успешные состоятельные бизнесмены, которые расскажут о своей инвестиционной философии. Как наши герои управляют деньгами? Как с годами меняются их взгляды на состояние? Как бизнес меняет их жизнь?

Интервью в рамках проекта Forbes Capital снято в комплексе элитных особняков «Полянка/44».
#ИгорьРябенький #Capital #Forbes

Игорь Рябенький (AltaIR Capital): «У нас отличные мозги, они никуда не делись»

Бизнес-ангел о деловом климате

Раз в две недели интернет-предприниматели и руководители интернет-компаний заходят в гости на часовой разговор к Максиму Спиридонову, сооснователю и гендиректору образовательной компании «Нетология-групп». Так создаётся подкаст «Рунетология». «Секрет» публикует выдержки из этих интервью.

55-летний Игорь Рябенький родился в Казахстане, а вырос в Белоруссии. После окончания вуза работал в «Аэрофлоте», КБ «Техника морских геологоразведочных работ» и компании ELecs. В последней он открывал региональные представительства — сначала в СССР, после его распада и за рубежом. В 1993 году он переехал в Вену и выкупил у ELecs несколько подразделений. Так появилась группа «Юнит», которую он долго возглавлял.

Инвестициями Рябенький занялся в нулевых. Вкладывал в «Ваш репетитор», LinguaLeo, BGS Smartcard System. В 2012 году стал ангелом года по версии Национальной ассоциации бизнес-ангелов. В интервью он рассказывает о недостатках корпоративного законодательства в РФ, объясняет, почему AltaIR Capital снизил активность в России, и отвечает на вопрос, часто ли предприниматели прислушиваются к его советам.

Видеозапись интервью с Игорем Рябеньким и другими гостями Спиридонова можно найти на сайте «Рунетологии».

— Сколько инвестиций в России вы сделали в прошлом году?

— Две. В этом году статистика ещё хуже: пока только одна. Раньше у нас были десятки инвестиций в год. Снижение нашей активности в первую очередь связано с общим снижением венчурной активности в стране.

— Вы не входите на посевной стадии, потому что не знаете, как будете выходить?

— На посевной стадии до выхода очень далеко. Дело в том, что, если мы даём посевную стадию, нам нужны игроки, которые активно поддержат раунды А и B. Вот их практически не стало. Фонды, которые традиционно ориентировались на российский рынок, резко снизили активность. Наш риск в посеве многократно возрос, потому что даже самый хороший проект может не добежать до следующей стадии. Мы это видим даже на тех проектах, в которые инвестировали до кризиса. Это хорошие и успешные проекты, но им либо не хотят давать следующий раунд, либо пытаются продавить такие условия, о которых раньше даже никто бы за километр не стал разговаривать.

— Долго продлится сложившееся положение дел?

— Это будет зависеть от ряда факторов. Во-первых, от общего состояния экономики. Во-вторых, от того, когда появятся условия для возобновления полноценной активности игроков венчурного рынка. В-третьих, от того, как будет развиваться законодательная база, которая облегчит инвестиционный процесс и работу стартапов в российской юрисдикции.

— Всё, что ты описываешь, скорее ухудшается, чем развивается. Дальше будет всё плохо?

— Нет, не всё плохо. Должны появиться игроки, которые умеют из минуса делать плюс. У нас по-прежнему отличные мозги, и они никуда не делись. И образование, и креативность — всё это есть. Другое дело, что в нынешних экономических условиях очень многие проекты, которые чувствуют перспективу, моментально меняют юрисдикцию.

— Означает ли это, что стартап-менеджеры должны переориентировать свои проекты на модель заработка «деньги сейчас»?

— Нет. Те проекты, которые зарабатывают деньги сейчас и немедленно, — в общем-то, не стартапы. Это малый бизнес, который стремится стать большим. А стартап берёт некую грандиозную, глобальную идею, которая либо поменяет мир, либо поможет делать нечто привычное гораздо эффективнее и быстрее. Не стоит требовать, извините, от беременной женщины родить за неделю. Но нужно, чтобы инвесторы и команда трезво относились к своим планам и чётко старались их выполнять. Чтобы через полгода, через год оказаться в той точке, где можно получить следующее финансирование либо начать зарабатывать.

Фотография: из личного архива Игоря Рябенького

Читайте также:  Производство шамотного кирпича

— Частные инвесторы и фонды всё чаще вместо стартапов вкладываются в бизнесы, которые уже генерируют заметную выручку или даже прибыльны.

— У нас этого не произошло.

— То есть вы ещё ищете среди стартапов звёзды?

— Мы себя позиционируем как фонд ранней стадии и раннего роста. В больших играх мы пока не выступаем. Там нужен фонд другого объёма. На нашей стадии мы по-прежнему должны ориентироваться на проекты, которые потенциально взорвутся. Я скажу больше, мы за последний год несколько раз вложились и сейчас будем опять вкладывать в проекты, которым иметь выручку вредно.

— То есть они вообще ничего не зарабатывают?

— Они даже планируют ничего не зарабатывать до следующего раунда.

— Эти компании работают за пределами российского рынка?

— К сожалению, да. Но мы готовы и в России входить в такие проекты. Главное, чтобы они были масштабными.

— На вас как-то сказалось появление ФРИИ, который стал активно давать посевные деньги в российские онлайн-проекты? Вы от этого свернули свою деятельность?

— Нет, мы не сворачивали свою деятельность, но мы сделали фокус на Израиль и США.

— ФРИИ не был тому виной?

— Нет, абсолютно. ФРИИ — это позитивное явление. Они сделали ряд успешных проектов, занимаются образованием и разогревом рынка.

— Как получилось, что ты занялся ангельской деятельностью?

— Я занялся инвестированием ещё 20 лет назад и долгое время не знал, кто такие ангелы, что такое венчурное инвестирование. Мы изобретали всё на ходу. Мой жизненный опыт показал, что инвестирование может быть прибыльным занятием, если им заниматься профессионально. И вот последние пять лет меня уже можно назвать профессиональным инвестором. В своё время я думал, что, когда мне надоест работать, я пойду преподавать. Но когда я занялся ангельской работой, я увидел, что это гораздо интереснее. Меня каждый день учат гораздо большему, чем могу научить я сам. Ко мне часто приходят люди со своим видением жизни и бизнеса. Чтобы получить от меня совет, они делятся своим опытом. Поэтому я оказался в ситуации преподавателя с одной стороны и обучаемого — с другой.

— Можешь привести примеры?

— Некоторым ребятам недостаёт опыта. Их пугает неизвестность. Мы занимаемся психотерапией: «Не дрейфь, это уже до тебя проходили десять раз». А есть ребята, которые очень быстро улавливают, что мне или команде нравится их учить, и говорят: «Ты отойди, мы всё-таки не твои сотрудники». Есть команды, которые, наоборот, активно просят: «Приезжай, проведи с моей командой пару дней и поработай». Или есть команды, причём не российские, которые просят: «У нас важные бизнес-переговоры или важная конференция, которая решает судьбу компании, можешь приехать, поприсутствовать?» Делаем, приезжаем, помогаем.

— Как обычно строится твой день?

— Я живу в Израиле, поэтому, проснувшись, иду на пляж. После того как поплавал и отдохнул, еду в офис. Он у нас очень демократичный — мы сидим в коворкниге. Это несвойственно венчурным фондам, а вот мы сделали и не жалеем. Вокруг масса стартапов, движение, общее пространство. В коворкинге я провожу весь день, мы много работаем над существующими проектами, часть времени тратим на просмотр новых, общение с текущими и будущими инвесторами. Если день не очень напряжённый, я уезжаю из офиса в 6 вечера и снова на пляж.

— А сколько человек в команде, которая работает непосредственно с тобой?

— У нас десять человек в Израиле и Австрии. Я прожил в Вене 25 лет, поэтому штаб-квартира AltaIR находится там.

— Все деньги там?

— Нет, в Вене управляющая компания. Активы структурируются в зависимости от конкретного фонда и располагаются в офшорах и оншорах.

Фотография: из личного архива Игоря Рябенького

— А когда входите в компании, какие у вас обязательные требования?

— Английское право. То, что называется common law. Для России мы иногда делали исключения. Но всё было на честном слове, потому что в российском законодательстве нет никакой защиты для инвестора. Его писали с немецкого. Оно подходит большим корпорациям, но плохо приспособлено для инноваций. Если основатель завтра уйдёт из компании и сделает новое ООО, ты ему ничего не сделаешь. Когда в наши ООО приходили большие фонды, мы делали холдинговую компанию в английском праве и продавали ей российскую компанию. Чтобы все соглашения с акционерами были в английском праве. Здесь речь идёт не столько об уходе от налогов, здесь работают другие механизмы. Если ты в стартапе начнёшь химичить и что-то сливать, просто угробишь собственные показатели и привлекательность для будущих инвесторов.

— Как соотносится активность бизнес-ангелов в США с Израилем?

— Израиль и рядом не стоит по активности с США. В Штатах она существенно выше, там десятки или даже сотни тысяч людей постоянно заняты ангельскими инвестициями. И они оперируют более крупными суммами.

— В России тоже немало частных инвесторов, но не всем хватает грамотности правильно инвестировать. Сам термин «бизнес-ангел» появился только в последние годы.

— Действительно, людьми руководят абсолютно разные мотивы. Кто-то сделал хорошую менеджерскую или предпринимательскую карьеру, у кого-то просто есть свободные деньги. В этот момент люди могут встать на путь ангелов. Важным тут является понимание процесса. Не нужно поддаваться золотой лихорадке. В проекты нужно входить осмысленно, иначе потом будешь писать книги «10 причин, по которым не стоит заниматься ангельским инвестированием». Очень важно, чтобы деньги для ангельских инвестиций не были последними или заёмными. Я, например, всегда со всеми инвестициями мысленно «прощался».

— Каков портрет самого типичного российского бизнес-ангела?

— Это менеджер крупной корпорации, который получает стабильный доход. У него есть некий запас, чтобы он мог выступить в роли инвестора.

— Он уже вложился в традиционные инвестиционные инструменты и дальше хочет поиграть в интернете.

— Да. Это один вариант. Второй вариант — это тот же самый предприниматель, который успешно управляет собственным бизнесом. Тут он встречает другого предпринимателя, которому верит и считает, что его проект интересен. Сейчас бурно развиваются различные формы соинвестирования. Бизнес-ангелом может стать любой человек. Мы придумали, как я считаю, новаторскую идею — сделали ангельский клуб. Мы сказали: «Ребята, хотите инвестировать — хорошо. Вот вам фонд, который рискует вместе с вами. Входите в проекты, в которые мы входим сами». У людей это вызывает большой интерес, потому что они могут посмотреть на проекты и получить мнение профессионалов, которые рискуют вместе с ними.

— Можешь вспомнить набитые шишки в ангельском инвестировании?

— У нас 2013 год был годом самого крупного посева. Мы сделали очень много проектов. Когда в 2014-м всё стало сворачиваться, мы не смогли поддержать несколько качественных проектов. Приходилось говорить: «Ребята, выживайте как можете». Наши потери были очень высокие.

Есть ряд типичных ошибок, которые делают все ангелы без исключения. Например, заходят в несколько проектов одновременно, не имея достаточного штата сотрудников. Ведь нужно минимум раз в квартал прочитать отчёты, понять тенденцию, уловить, куда идёт стартап — вверх или вниз. Если проект успешен, растёт, ты начинаешь радоваться, а приходят большие дяди и делают раунд на таких условиях, что ты с ужасом понимаешь, что у тебя ни прав, ни перспектив в этом проекте.

— Как ты контролируешь компании, куда вошёл лично или через фонд?

— Мы стараемся контролировать помесячно. Смотрим отчёты, систематизируем, даём рекомендации. У нас много проектов в разных географических точках, поэтому мы часто даём такие советы: «Ребята, вы идёте хорошо, но нам кажется, у вас страдает конверсия. Посмотрите, этот наш проект вам с ней поможет». Правда, чаще всего к нашим советам прислушиваются, только когда набьют кучу шишек.

— И напоследок. Какие сейчас тренды ты видишь в области инвестиций, что-то есть любопытное?

— Мы смотрим на медицину, здоровый образ жизни, рекламные технологии, финансовые технологии. Из знаковых проектов этого года у нас химчистка по требованию. Это американский проект типа Uber. К тебе приехали, забрали вещи, в назначенное место и время привезли. Ещё мы вложились в Airbnb для командировочных — Flat Club. То есть вот такие проекты, которые приносят новое качество или помогают резко повысить эффективность в каких-то областях. Я очень люблю медицинские проекты. Сейчас мы инвестируем в проект, который уменьшит драматическое количество врачебных ошибок в определённой области. Мы приближаем шанс на спасение сотен тысяч и миллионов жизней. В таких проектах мы охотнее рискуем, потому что понимаем, что это большая гуманитарная миссия.

Фотография на обложке: из личного архива Игоря Рябенького

Ссылка на основную публикацию